Василий и Иван Терентьевич, в его кармане,
прошли в дом.
И сразу они попали в рыбное царство. Везде
была рыба. На верёвках висели огромные лещи.
79
В вёдрах плескалась рыбья мелочь. В тазах
полно икры. Просто в глазах чернело от её коли
чества.
Уклейкин возобновил прерванное занятие.
Схватил за жабры огромного осетра, приподнял,
махнул ножом. Из распоротого брюха в таз чёр
ным водопадом упала икра.
Икорочки не желаете? спросил Уклей
кин.
Желаем, сказал Василий.
Отлично! А какой? Чёрной? Не очень чёр
ной? Или совсем не чёрной?
А какая лучше?
Какая дороже, та и лучше, уклончиво
сказал Уклейкин. Расплачиваться чем будете?
Деньги-то у вас есть?
Денег нет. Но есть драгоценности.
Василий опустил лапу в карман. Он делал
вид, что вот-вот достанет драгоценности.
И тут же ощутил крепкое рукопожатие Ивана
Терентьевича. Оно означало, что он с ним ря
дом, в кармане. И не надо ничего бояться.
Уклейкин зачерпнул половником икру:
Самая лучшая. Икринка к икринке. Спе-
цальный посол. Для дорогих гостей и постоян
ных клиентов. Одной баночки хватит?
Хватит, хватит, ответил Василий.
Уклейкин перелил икру из половника в ба
ночку. Крепко насадил на неё пластмассовую
крышку:
80
Кушайте на здоровье!
Руки вверх! сказал Василий и вытащил
из кармана газовый пистолет. Вместе с Иваном
Тереньевичем.
И не вздумайте сопротивляться, доба
вил Иван Терентьевич, сидя на пистолетном
дуле.
И не подумаю, сказал Уклейкин. Чего
уж там?
Бабушек грабить. Не стыдно? Покупать
за бесценок серьги да кольца? Рыбу убивать,
браконьерствовать?
Не знаю я никаких бабушек.
Собирайтесь, Уклейкин!
Можно хоть рубаху надеть? Неловко
как-то голышом в тюрьму идти. Подумают,
что нищий.
Это можно, милостиво разрешил Васи
лий.
И это было самой большой его ошибкой.
С браконьерами и жуликами всегда надо дер
жать ухо востро.
Уклейкин потянулся за рубашкой. Она белела
на вешалке. Но не снял её, а почему-то дёрнул
всю вешалку на себя.
И Василий вдруг почувствовал, что земля
под ним проваливается. Вернее, он сам прова
ливается, вместе с землёй.
Сработал хитроумный механизм в полу
открылся люк. И Василий полетел в погреб.
82
Вместе с Иваном Терентьевичем и газовым
пистолетом.
Значит, так, храбрецы, сказал сверху Ук-
лейкин. Пару часиков здесь посидите. А ночью
я вас на лодочке вывезу. На серединку речки...
Плавать-то хоть умеете?
Нет, сказали хором Василий и Иван
Терентьевич. Не умеем.
Это хорошо. Значит, на середине реки
лодочка опрокинется. Ну и концы
в воду!
Понятно, мил человек?
Не человек я тебе! сказал Кот Василий.
Тем лучше. Значит, искать тебя никто не
будет. Одной кошкой больше, одной меньше.
Какая разница?
Будут, сказал Кот. Будут меня ис
кать. Мать у меня есть. Старенькая. Не видит
ничего.
Что ж ты старенькую мать не жалеешь?
Нехорошо. Была бы у меня мать, я бы её берёг.
Никак не расстраивал.
Была бы у вас мать, сказал Василий.
Она бы сама утопилась, что такого негодяя на
свет родила.
Уклейкин ничего не ответил. Только с гро
хотом захлопнул люк.
Глава двенадцатая
ПОСЛЕДНЕЕ ЖЕЛАНИЕ
подполе было темно и холодно. И сильно
пахло рыбой.
Рыбой пахло понятно. А темно... Наверно,
чтоб никто не видел, что здесь творится.
Но и Кот, и Иван Терентьевич хорошо виде
ли в темноте. И что они увидели, было просто
ужасно.
Головы осетров, сваленные в углу. Вёдра, до
верху заполненные рыбьими хвостами, пузырями,
плавниками, чешуёй.
Василий не мог смотреть на этот ужас. Всё
напоминало жуткую бойню.
Кошмар!
Надо этого Уклейкина судить по статье
сто двадцать три, сказал Иван Терентьевич.
Это что за статья?
Убийство с преднамеренной целью, с отяг
чающими обстоятельствами, заранее спланиро
ванное и осуществлённое в мирное время против
мирных жителей рек, морей и водоёмов.
Василий был поражён подобными знаниями.
84
Дело в том, объяснил Иван Терентье
вич. Что я три года в здании суда обитал. Ещё
до знакомства с Машкой. И в поисках еды... Ну,
сами понимаете. А там одни кодексы. Граж
данские, уголовные. Ну, вот я, от голода... Что-
то съел, что-то прочёл. И многие статьи наизусть
выучил.
Василий присел на пустой ящик:
Эх, Иван Терентьевич. Зачем мы всё это
затеяли?
Как вы так можете?! воскликнул Иван
Терентьевич. Если бы каждый так рассуждал...
Если бы каждый так рассуждал, сказал
Василий. Не было бы браконьеров и пре
ступников. Все бы лежали на своих диванчи
ках. И плевали в потолочек. И был бы всеоб
щий мир и порядок.
Не хочу вас слушать! Мы должны поса
дить Уклейкина в тюрьму. Поднимите меня!
Василий выполнил его просьбу. Поднял
Ивана Терентьевича к самой крышке погреба.
Конечно, крышка крепкая, сказал Иван
Терентьевич. Дрель бы сюда. Или стамеску. Ну,
да ничего. Обойдёмся собственным инструмен
том. Как предки наши. Держите меня крепче.
Не отпускайте.
И Василий вдруг почувствовал сильную виб
рацию. Будто он держал не Ивана Терентьевича,
а кофейную мельницу. Это Иван Терентьевич
вгрызся зубами в деревянную крышку.