Честь имею, господин унтер-офицер. Сразу бы сказали, что с нашего полка. Весьма рад встретить однополчанина. Присаживайтесь к нам поближе за столом, потолкуем, поведаете что там нового в полку твориться.
Точно так, господин поручик! все с той же широкой улыбкой отчеканил Богачов.
Уминая порцию кислых щей, Степан рассказывал истории о себе и полку, о том, что произошло в отсутствие Денича.
Ну так и чего. В квадратном лесу сражались, когда. Ранило меня осколком. Валяюсь я весь окровавленный, значит, себя не помню и выдал как на духу командиру, давай кричать, аж слезами залился: «Простите, Ваше Высокоблагородие, простите, простите, кричу БОгачов хихикнул, я не Степан Богачов, говорю, я Василий Богачов беглый каторжник!»
Денич вскинул брови от удивления и уставился на Богачова с застывшей у рта ложкой супа.
Да вы не волнуйтесь, господин поручик, обошлось все! замахал руками Богачов, у меня же георгиев несколько, простили, перед самим Государем просить о помиловании хотят. Скрывать нечего уже!
Так что случилось-то все-таки, как оно вот так вышло? спросил поручик.
Да что-что, глупость случилась! За брата вступился. А человек тот возьми да помри. Меня хвать и на каторгу. Война началась, я бежал. Дома был, паспорт отцовский наспех схватил, его как раз Степаном и звать.
А тебя-то может Василием называть?
Да не-е. Привык я тут уже к Степану и документы на это имя. Пущая Степаном покамест и останусь. Недавно сам командир полка сюда заглянул, но тайком почти, в гражданской одежде. Сказал, что ходатайствовать за меня будет инспектору пехоты, Великому Князю Павлу Александровичу, и Шефу полка, Великому Князю Дмитрию Павловичу, так что с таким покровительством уже бояться нечего.
Степан, ну вы тем не менее, соблюдайте осторожность, я разумеется вас не выдам, но не стоит первому встречному рассказывать такие вещи, снизив голос произнес Денич.
Вы правы, поручик, рот на замок, Богачов сделал характерный жест.
Тем временем к столу подошел Петрухин, о чем толкуете, хлопцы?
Да о всяком, махнул ладонью Денич, скосив взгляд на Богачова, как раз хотел задать Степану вопрос. У меня в полку друг Георгий Артемьев. Не знаете ли что-нибудь о судьбе его. Уверен, вы должны были слышать о том, как он убил предателя Шеина, застрелившего горячо любимого нами капитана Николаевского.
А как же. Слышал, слышал. В квадратном лесу злосчастном бок о бок, считай, стояли. Точнее бежали на пулеметы. Он свою полуроту вел, свирепый как волк!
И что же с пулеметами? Наших много ли полегло?
Пулеметы взяли. Но и немец тогда кровушки нашей здорово напился.
А Артемьев что же?
Многие тогда обвинили его в безрассудстве, дескать понесся оголтело на пулемет. Но я так не думаю. Пулеметов было тогда несколько. Он един с солдатами был, в порыве с ними помчался, не приказывал никому. Они добровольно так решили, знали, что на смерть идут под такую очередь. Так и стоит в голове трещотка эта смертоносная татата-тата-та Он приказывал только ложиться солдатам, потом вставал первый и бежал. Я с ним бежал. Его чудом не ранило тогда, да и меня. Но как говориться, двум смертям не бывать, дальше сами знаете.
Вот оно что, эх, Георгий, отчаянная голова. Не зря капитан говорил в свое время, будет из него толк.
Да уж, да уж. А лазаретик-то так себе, скажу я вам. Стены вон обшарпанные, богадельня, небось бывшая. Я знаете-ли намечтал себе тут глупость одну, что попаду в лазарет, тот что в зимнем дворце сам Государь приказал обустроить. Но все тянут, так и не открылся, оказывается. А так вот счастье-то было б мне, Денич едва заметно дернул головой в сторону Богачова в знак того, что не стоит упоминать о своем прошлом при Петрухине. Богачов покашлял, мне, простому мужику в царских покоях побывать. Вот чудо ж. Вряд ли когда-то еще туда нога простого человека-то ступит, красоту такую посмотреть, мечтательно продолжал Богачов, там все по уму, по науке должны сделать, эхх
Вскоре время пребывание поручика Денича в лазарете подходило к концу. Провожали его всем отделением. Молоденькая сестра милосердия где-то раздобыла цветов, врачи крепко жали руку, улыбались и напутствовали.
Денич особо поблагодарил Вениамина Петровича, подарив ему бутылку коньяка от себя и незаметно от других попросил в случае если в госпиталь прибудет кто-то из его полка передать одно письмецо. Поручик быстрым движением сунул письмо в карман халата доктора, затем крепко обнял его на прощанье.
Санитарный обоз доставил Георгия в госпиталь уже затемно. Улицу освящал одинокий масляный фонарь, завывала метель, земля была скользкой от недавно растаявшего и вновь замерзшего снега, превратившего тропинку до двери больницы в полосу сплошных препятствий.
Артемьев мало что помнил из того вечера, в его памяти отразилось лишь огромный, почти исполинский мрачный силуэт здания лазарета, смотрящего на него сотнями горящих глаз.
В помещении Георгия и его сопровождающих встретил дежурный врач. Где-то в отдалении, а может быть совсем рядом раздавались голоса.
Сначала нужно заполнить все необходимые бумаги, так что пройдемте, господа, запишемся в приемную книгу.