Он не должен
понести никакого наказания, продолжаю я. Тут мне приходит в голову еще одна мысль: То же самое касается других трибутов, Джоанны и Энорабии.
По правде говоря, меня меньше всего волнует судьба Энорабии. Злобная стерва из Второго дистрикта никогда мне не нравилась. Однако не упомянуть ее одну кажется неправильным.
Нет, твердо произносит Койн.
Да, так же твердо отвечаю я. Они не виноваты, что вы бросили их на арене. Кто знает, что теперь делает с ними Капитолий?
Их будут судить вместе с другими военными преступниками. Как с ними поступить, решит трибунал.
Они будут помилованы! Я вскакиваю со стула. В моем голосе звенит металл: Вы лично поручитесь за это перед жителями Тринадцатого дистрикта и беженцами из Двенадцатого. В ближайшее время. Сегодня. Запись выступления будет сохранена для будущих поколений. Отвечать за безопасность трибутов будет правительство и вы, президент Койн, иначе ищите себе другую сойку!
Мои слова надолго повисают в воздухе.
Вот оно! слышу я, как Фульвия шепчет Плутарху. В самую точку. Еще костюм, выстрелы на заднем плане, да дыма подпустить
Да, то, что надо, шепчет Плутарх в ответ.
Я бы, наверное, испепелила их взглядом, но понимаю, что мне нельзя выпускать из поля зрения Койн. Особенно сейчас, когда она взвешивает мои требования и пользу, которую я могу принести.
Ваше решение, президент? спрашивает Плутарх. Может быть, объявить амнистию в виду особых обстоятельств. Этот мальчик он ведь даже не совершеннолетний.
Хорошо, наконец говорит Койн. Но тебе придется очень постараться.
Я постараюсь, когда вы сделаете заявление, заверяю я.
Объявите, что сегодня во время анализа дня состоится общее собрание по вопросам национальной безопасности, приказывает она. Я выступлю с заявлением. Есть еще условия, Китнисс?
Листок у меня в руке превратился в измятый комок. Расправляю его на столе и читаю корявые буквы.
Только одно. Я убью Сноу.
Впервые за все время на губах президентши появляется подобие улыбки.
Когда дело дойдет до этого, бросим монетку.
Пожалуй, она права. Не у меня одной есть причины убить Сноу. В этом вопросе я могу положиться на Койн, как на саму себя.
Идет.
Койн бросает взгляд на руку, потом на часы. Президент тоже живет по расписанию.
Поручаю ее тебе, Плутарх. Койн со своей командой выходит из зала, где остаются только Плутарх, Фульвия и мы с Гейлом.
Отлично, отлично. Плутарх опирается локтями на стол, трет глаза. Знаете, чего мне не хватает больше всего? Кофе. Было б хоть чем запить эту овсянку да репу! Неужели я хочу слишком многого?
Мы не ожидали, что здесь все так строго, говорит Фульвия, массируя Плутарху плечи. Даже в высших кругах.
Хотя бы из-под полы продавался, продолжает Плутарх. В Двенадцатом и то был черный рынок, верно?
Да, Котел, говорит Гейл. Мы там торговали.
Ну вот. Хотя вы такие честные и неподкупные. Плутарх вздыхает. Ну да ладно, все войны когда-нибудь кончаются. Хорошо, что вы теперь в нашей команде.
Он протягивает руку, и Фульвия подает ему большой альбом в черном кожаном переплете.
В целом ты уже имеешь представление, чего мы от тебя хотим, Китнисс. Знаю, решение далось тебе нелегко, но у меня, думаю, есть то, что поможет тебе избавиться от сомнений.
Плутарх пододвигает ко мне альбом. Минуту я смотрю на него с подозрением. Затем любопытство берет верх. Я открываю его и вижу на первой странице саму себя. Стройную, сильную, в черной форме. Только один человек мог создать такую одежду. За кажущейся простотой истинное мастерство художника. Стремительный контур шлема, изогнутая линия нагрудника, слегка расширенные рукава Я снова Сойка. Благодаря ему.
Цинна, шепчу я.
Да. Он заставил меня пообещать, что я не покажу его тебе, пока ты сама не примешь решение. Я едва вытерпел, можешь мне поверить. Ну, давай, листай дальше.
Медленно переворачиваю страницы, внимательно рассматривая каждую деталь. Нательная броня с тщательно подогнанными слоями, замаскированное оружие в ботинках и поясном ремне, специальные защитные пластины в области сердца. На последней странице набросок моей броши и подпись Цинны: «Я по-прежнему ставлю на тебя».
Когда он Слова застревают у меня в горле.
Э-э точно не припомню. После того как объявили о Квартальной бойне. За пару недель до начала Игр, наверное. Эскизы это не все. Форма уже готова! И Бити для тебя кое-что смастерил. Внизу, в арсенале. Все, молчу, молчу! Сама увидишь.
Будешь самой элегантной мятежницей в истории,
в воздухе столько, что хоть топор вешай, но и она не в силах отбить вонь немытых тел, застарелой мочи и гниющих язв. Едва ли я бы узнала своих старых знакомых, если бы не их капитолийские выверты золотые татуировки на лице Вении, закрученные штопором оранжевые локоны Флавия и вечнозеленый цвет кожи у Октавии. Кожа выглядит дряблой, как сдувшийся шарик.
При виде меня Флавий и Октавия вжимаются в кафельную стену, будто ожидая удара, хотя я им никогда ничего плохого не делала. Злилась бывало, да и то про себя. Почему же они от меня шарахаются?