Евгений Коновалов ЧЕЛОВЕК НА ВОДЕ
ОТ АВТОРА
Девяти лет, почти не умея плавать, я тоже тонул, но повезло: был спасен. Ранним утром с коромыслом и ведрами спускалась огородами к реке девушка и, увидев пузыри на поверхности воды, где только что, вроде бы, маячила голова, прямо в платье кинулась вытаскивать мальчишку. Пронесенная через годы благодарность неизвестной спасительнице вылилась потом в стремление сделать что-то полезное, чтобы уберечь людей от несчастных случаев на воде. Сейчас таких случаев по стране немало тысячи ежегодно. Причем, как показывает статистика, тонут люди при обычном летнем купании, нередко даже умеющие плавать их среди утонувших 50-70 процентов. Что же случается с ними в воде и почему они гибнут порой чаще, чем те, кто плавает плохо или не плавает совсем?
Обычно причины несчастий на воде объясняют судорогами ног, переохлаждением, усталостью, водоворотами. Но, размышляя над подобными объяснениями, я усомнился в их точности. В самом деле, так ли опасны судороги, можно ли в разгар лета переохладиться до такой степени, чтобы это повлекло за собой трагические последствия? Почему надо бояться усталости, если на любом участке проплыва можно «лечь в дрейф» и отдохнуть прямо на воде, не выходя на берег? А водовороты? Не преувеличивают ли их опасность? В 1954 году мне довелось участвовать в походе на шлюпках, который организовали студенты Новосибирского института инженеров водного транспорта. Стартовав в Новосибирске, мы на веслах, под парусом и бечевой за 108 дней прошли 6400 километров по рекам Оби, Иртышу, Тоболу, Исети, Чусовой, Каме, Волге и финишировали в Волгограде. И нигде на этом протяженном пути не встретили затягивающих водоворотов.
Указывают еще на эмоциональный шок, то есть нервное потрясение, например, при испуге, когда человек, не чувствуя под собою дна, теряется и начинает тонуть. Но почему испуг, а потом шок возникают у людей, умеющих плавать?
Масса вопросов появилась передо мной, едва я начал изучать эту проблему как стать «непотопляемым», как оградить людей от опасностей, связанных с водной средой. Я обратился к специальной литературе, но сведения в ней оказались скудными и лишь подтверждали, что тема изучена мало. Пришлось проводить исследования на практике, используя собственный опыт пловца: я стал совершать многочисленные и длительные заплывы, проверяя выносливость человеческого организма, его психическую реакцию на одиночество в воде; плавал в шторм, в ледяной воде, в водоворотах и стремнинах
Все эти многолетние эксперименты позволили предположить, что решающая роль в трагедиях на воде принадлежит психогенной напряженности пловца и страху за свою жизнь. Утвердиться в этом предположении мне помогли также рассказы людей, переживших такие приступы страха. «Когда я плыву, призналась одна женщина, то все время думаю: вдруг подо мной яма? А что, если меня кто-нибудь за ноги схватит?» Типичный пример психогенной напряженности!
А вот история, рассказанная молодым экспертом судебной медицины: «Однажды летом отдыхали мы компанией на Оби. Надо было переправиться на остров. Места в лодке всем не хватило, и решили, что я, как хороший пловец, поплыву на остров сам. Где-то на середине реки я вдруг вспомнил, как выглядели трупы утопленников, которые мне приходилось вскрывать. При мысли, что я сам могу утонуть, мной овладел такой жуткий, безотчетный страх, что сломя голову кинулся я плыть скорее к лодке. Не знаю, что было бы со мной, не окажись она сравнительно близко. Сорвав дыхание, из последних сил доплыл я до лодки и судорожно схватился за край борта. Наверное, у меня был необычный вид, потому что товарищи, сидевшие в лодке, встревожились: «Что с тобой?» А я не мог ничего путного им сказать»
Вдумайтесь в этот случай: молодой, сильный, здоровый, хорошо плавающий человек, врач, знающий о многих особенностях и возможностях человеческого организма, мог погибнуть только потому, что не в силах был избавиться от тревожной мысли. Но, возможно, это связано как-то со спецификой его работы? Тогда отчего возникает эмоциональный шок у других? В какой форме в их сознании существует страх перед водой, что его порождает и поддерживает, как он влияет на состояние
человека в заплыве? На все эти вопросы еще предстояло найти убедительные ответы. Но важно было то, что появилась отправная точка в пути рабочая гипотеза о решающей роли психогенной напряженности. Четко сформулировать ее мне помогла книга французского врача А. Бомбара «За бортом по своей воле». Изучая материалы о судьбах потерпевших кораблекрушения, он установил, что многие из них умирают «задолго до того, как физические или физиологические условия, в которых они оказываются, становятся смертельными». А. Бомбар приходит к выводу, что если люди теряют рассудок или умирают через несколько часов или дней после катастрофы на воде даже в теплое время года, умирают, уже оказавшись на спасательных судах, значит, их убивает не море, не голод, не жажда. Их убивает страх.
И вот, чтобы показать, что в океане можно существовать много дней, Бомбар в одиночку совершает длительное путешествие на маленькой резиновой лодке. Питаясь только сырой рыбой и планктоном, собирая дождевую воду и выжимая сок из рыбьего мяса, почти не содержащего соли, он за 65 дней пересек Атлантический океан, утвердив таким образом идею, что есть много шансов на спасение, если не упасть духом и бороться за свою жизнь. Научный подвиг Бомбара еще раз продемонстрировал всему миру, что в любой критической ситуации психический настрой играет главную роль и в самом трудном положении человек, мобилизовав свою волю, остается победителем