«Фоксхаунд» был раньше французом. Захвачен англичанами и служил экспедиционным шлюпом, поскольку очень хорошего качества постройка. Триста семьдесят четыре тонны водоизмещения. Семь карронад по каждому борту, две погонные восьмифунтовые пушки. До того, как его перекупил Жан, ходил китобоем к Японии и Фиджи.
«Электра» проекта «Кюри» поменьше, двести девяносто тонн водоизмещением,
но схожей судьбы. Вооружен также. Ходил конвоем к Ньюфаундленду. Потом судьба его мутна. Команда имитировала поджог и гибель. И вот теперь он здесь под русским флагом.
«Индиан» прекрасен. Все приспособлено для перевозки грузов и пассажиров. Пушки слабые, но это же транспорт.
Неделя ушла на поиск недостающих моряков, закупку еды и фуража. За это время пришли новости из Тегерана. Аббас-Мирза с плохо скрываемой радостью пишет, что теперь есть повод подавить бунты. Разбойники убили посла, и теперь им конец. Собирает еще пять тысяч конницы и установит свой порядок. Шах изобразил великое огорчение, объявил траур на три месяца .
И мне передали сверток с револьвером и остатками патронов.
Отплытие назначено на завтра. Но планы расстроились.
После обеда в бухту втянулись три корабля под флагами РАК. Жан распознал в них два флейта и голландской постройки транспорт.
Похоже на фрегаты, кивнул я на флейты.
Ну, что вы, улыбнулся мой адмирал, скорее на шлюпы. Но много вместительней. И мореходные качества прекрасные. Видите, на одном восемь портов. Скорее переделан из военного. А другой только два порта имеет, значит, изначально торговец. А вот транспорт поменьше нашего. Тысячи тонн не будет.
Теперь большой вопрос, кто прибыл? Если встретились бы в Сингапуре, то понятно. Вполне могут быть перевозки мехов или насущного из России. А здесь?
Корабли встали на рейде. В подзорную трубу я увидал Никифора. Человек-загадка собственной персоной. С чиновниками меня Аббас-Мирза научил общаться. Таможенный начальник прочитал мои бумаги. По холеной роже видно недовольство. Но через два часа все оформлено.
И я обнимаю Никифора.
Никифор Питерский
Через час мы сидим за чаем, и я слушаю рассказ.
'Когда все началось, никуда я не собирался. Напротив, думаю, жаловаться на меня некому теперь. Ох, закручу порядок, чтобы не стыдно было. Ан, нет. На фабрики сначала ревизия пожаловала. А не травим ли народ? И требуют формулы подать. Про сулицин понятно. Что не дать? А про секретные исследования речи не было. А им как раз в лабораторию надо. И английские доктора с ними. Наши полицейские вроде извиняются, но люди подневольные, мол, прикажут, так и в зубы определим. Не серчайте.
Оборудование показали, а бумаги ученые спрятать удалось. Дальше больше. На резиновую компанию пришли. Вот там все вынюхали. И как плащи пропитывают, и палатки.
Когда на военные склады пойдут, я дожидаться не стал. Документы подделали и изделие вывезли. Большие ракеты, то бишь. Четыре штуки. Две с мелинитом, две с пироксилином. Взрыватели к ним отдельно хранились. Тоже со мной.
Потом еще хуже. Верные люди сообщают, что лаборатории к военному ведомству припишут. Объявил я эвакуацию. Кто хочет, тот с нами собирается. Немного желающих, но химиков, кто по взрывчатке работал и по лекарствам, я вместе с оборудованием вывез. Всего шесть человек. Трое с семействами.
Как узнали, что облава будет, так пошел я к купцу нашему Веретенникову и забрал все денежки, какие нашел. И резво в Финляндию, а там в Швецию. Есть знакомцы старые. Помогли. Составили мы письма поддельные от имени Шведской академии наук про необходимость закупки всякого. Что под рукой оказалось, то и брали. Два флейта мне сосватали, да наводку на торговый корабль дали. Команда шведы да голландцы. Аванс им даден. В Англии еще по тем письмам оборудование купили да два паровых двигателя. Ну и что химики велели. Свинец, медь,
проволоку, камедь. Ружей шведских удалось взять пятьсот штук, старые, прошлого века еще. И английские «Браун Бесс» триста штук, тоже старые, но вполне приличные.
А вот припасов не успели взять. Пришла весточка, что три фрегата за нами собирают в Кронштадте. Так что мы уж бочком, да к вам. Еле успели. Нам бы недельку на ремонт, да воду залить, да съестное пополнить, да морячков добавить, а то некоторые домой собираются'.
Я молча протянул свежую почту Алене. Подоспели газеты. Английские. С восторгом описывается пожар в наших лабораториях. По дате, почти сразу после бегства смотрящего. Не хотел спешить с выводами. Тем более погибло пятнадцать человек. Вот оно, варварское отношение к людям и науке. Разве можно доверять таким? Алена переводит.
Никифор, некогда грозный и жестокий, виновато потупился и закусил губу. Хотелось другого. И сейчас полное право имею рыкнуть. Да и пристрелить. Но это мои эмоции. На что я рассчитывал? Что Никифор, как наиболее способный, использует все возможности агентурного аппарата. С такой тщательностью прикармливались полицейские, чиновники, снимались явочные квартиры, тренировалось силовое крыло. И на кого все осталось? А Веретенникова кто прикроет? Сейчас нырнет под государево крылышко.