И тут к нам приходит известие о вашей опале, внезапном отъезде и прочих неприятностях. Никифор постарался изложить в письме подробно. Да, каюсь, мы несколько задержались. Федор Оманович подрался в порту. Пришлось улаживать неприятности.
Но как только мы узнали новости, сразу рвались вернуться. Но, к сожалению, у шлюпа имеется свой утвержденный маршрут, дипломатическая почта, и несколько человек, которых нужно доставить в Рио. И капитан я весьма условный. Помощник капитана назначен Морским ведомством, мы несколько раз ругались, но его надо понять. Он блюдет государственные интересы. Кончилось тем, что мы успокоились и трезво взглянули на ситуацию.
Порешили так. Пусть шлюп идет, куда Государем велено. А нам нужно брать корабли, что для вас закуплены, в свои руки. А то торгаши питерские сначала хотели тяжелые пушки поставить втридорога. Так мы все вместе с неграми заявились в контору и устроили форменный погром. В итоге я достал ваше указание о назначении меня главным над нашим
маленьким флотом. Оно старое, еще американского похода. Но никто же не отменял, правда? Да, деньги забрали, каюсь, но я написал расписки представителю Веретенникова. И транспорт закупали мы сами. Видите того красавца в тысячу двести тонн? Это ост-индский корабль французской постройки. И много лучше, чем был «Марсель». Его имя «Индиан». Как раз подходяще. И команду на бриги я набрал из бравых ребят. И припасов полные трюмы'.
Я протер лицо руками.
Федя где?
Так уплыл в Бразилию. Мы решили, что долг важней. А помочь я сам смогу. Он оставил мне двух казачков, Жан кивнул на негров.
А что за друзья? Ты мне писал, но я не понял.
Если просто, то каперы. Они щиплют транспорты Ост-Индской компании возле Цейлона. Сейчас эти бриги спасут положение. Но потом неизвестно как будет, друзья не помешают. На «Индиане» разместится тысяча человек с учетом груза. На бригах по пятидесяти в дополнение к команде. А у вас больше двух тысяч, лошади, верблюды. Куда девать остальных?
Что про Никифора слышно?
Ничего. Я думал, он с вами.
Жан замолк. Я задумался. Когда-нибудь выяснится про великие пьянки в портах, обманутых проституток, избитых сутенеров, драки на ножах и трупы в волнах, подкупы полиции и бегство. Будут и рапорта Императору про дезертирство Жана Орэ с корабля, и про недостойное поведение полковника казачьих войск, дворянина Федора Оммановича Золотого-Каспийского. И ограбленный со всех сторон Веретенников напишет еще много чего обидного. И деньги зажмет, не взирая на мои инструкции.
Но все это будет потом. Сейчас есть факты. В порту Бушира два брига с пушечным вооружением и огневым припасом, с командой и капитанами из французов, крепкий транспорт размером с линейный корабль при двадцати орудиях, с минимальной командой, загруженный зерном, бочками с солониной, топорами, вилами, лопатами, английским сукном. Это мини эскадра может взять половину людей. Я-то думал переправляться на «попутках», как крайний вариант. Так что положение наше вполне определено. Старый капитан поступил вполне в нашем духе. Подделал документы и силой забрал управление, да еще и с каперским братством связался. За что его ругать?
Я обнял Жана.
Я знал, что ты не подведешь, ты все сделал правильно. А что до скандалов, так без них не бывает, особенно, когда пассажиров не ты выбирал.
Прости, Андрей Георгиевич, кольнул он мою щеку бородой, не найдет сокровища Федя. Карта у меня осталась. Да и читать ее он не умеет. И кристалла никакого у него нет. Государь ему перстень с камнем пожаловал.
Я знаю, грустно улыбнулся я, разболтал уже черный полковник всем. Ну и пусть плывет к сыну. А мы с тобой пойдем своим путем.
За вами удача. Даже в изгнании.
Ну уж не так все плохо.
Жан выслушал с оживлением про наши приключения в Иране, про купленную РАК
Официально назначаю тебя адмиралом, торжественно заявил я, и дел у нас много.
Да, монсеньор, вытянулся Жан.
У палатки уже собрались все близкие. Их попытки расспросить негров к успеху не привели. Когда мы вышли, удивление вперемешку с радостью озарило лица.
Представляю адмирала нашего флота. Алена готовь приказ по компании.
Жан солидно поклонился и повернулся в сторону отдельно стоящих капитанов. Один в темно-синем мундире с длинными фалдами, другой в коричневом сюртуке.
Поль Дюран, капитан «Фоксхаунда», представил Жан, его синий мундир остался от времен Великой армии. Поль служил в морском батальоне и при Березине командовал наведением переправы. До конца сражался рядом со своим Императором и люто ненавидит англичан.
Рад знакомству, капитан, пожал я руку.
А это мосье Шарль Моруа, капитан «Электры», тут Жан немного замялся, один из моих друзей. Очень опытный моряк.
Шарль изобразил улыбку, но шрам через левую щеку помешал. Под расстегнутым сюртуком видна белая рубаха, штаны, заправленные в короткие сапоги, широкий турецкий пояс с рукоятями пистолетов и ножей. Видно, что сюртук накинут ради приличия.
Очень рад знакомству, улыбнулся я, поверьте господа, у нас будет чем заняться.
Мы посетили корабли. Команды бригов, действительно битые жизнью. Моряки скалятся: «Виват адмирале, виват граф».