Приветствую Вас, друг мой, граф любезно улыбнулся гостю. Что заставило Вас покинуть столицу?
Маркиза прислала меня к Вам, отдуваясь ответил толстяк. По важному делу. В городе завелся некто Гов. Бывший откупщик и мелкий плут, не раз обанкротившийся должник, который теперь выдает себя за вас и собирает вокруг себя целые толпы сброда.
Сен-Жермен на мгновение остолбенел, не веря своим ушам.
За меня? Забавно.
Ничего забавного, метр Гонто снял парик и отер вспотевшую лысину платком. Он пророчествует не весть что! Грабежи, смуты, падение королевской династии, гибель Франции, 25 лет террора, войн и братоубийства. Голод в Париже, иностранные войска на улицах И выдает все это за ваши предсказания.
Граф окаменел.
Маркиза, зная вашу скромность и сдержанность в прогнозах, специально послала меня к вам, чтоб сообщить об этом.
Благодарю, друг мой. Благодарю, протянул граф. К несчастью,
я знаю этого Гова. Пять лет назад я нанял его в Неаполе камердинером. Италия для меня чужая страна. Мне было приятно иметь возле себя француза, слышать не заученные реплики, а живой язык Вскоре он бежал, прихватив с собой кое-что из моих бумаг.
На полном лице метра Гонто отразился нескрываемый ужас.
Так значит он не договорил, умоляюще глядя на графа и прося его опровергнуть страшные пророчества.
О, нет, не бойтесь. Сен-Жермен знаком попросил банкира успокоиться. Этот несчастный, как и все профаны, путает то, что может быть и то, что действительно будет. Не предавайте значения тому коктейлю из знаний, которым он пичкает трактирную публику.
Что же вы собираетесь делать? Спросил совершенно сбитый с толку метр Гонто.
Я приму свои меры. Ободряюще улыбнулся Сен-Жермен. Для начала попрошу вас отвезти меня в Париж и показать этого смутьяна.
Я к вашим услугам, банкир поклонился.
Через десять минут граф был готов в путь. Он сменил кожаный фартук, запачканный реактивами, на скромный но дорогой камзол серого бархата, расшитый серебряной канителью. На голове, скрывая черные, как вороново крыло, волосы, сидел аккуратно напудренный парик. В руках толстая эбеновая трость с резной камеей в рукоятке. На губах неизменная улыбка.
Едемте.
Путь до Парижа занял два часа. Граф хранил молчание. Оно не было напряженным. Скорее выдавало задумчивость и грустные мысли. Метру Гонто было от этого не по себе. Он предпочел бы развлечься беседой, порассказать о семье, о детях, о падении нынешнего оборота банков в связи с прусской войной. Спросить у чудного гостя, раз он такой завзятый пророк, скоро ли конец этой разорительной бойне с Фридрихом, и куда выгоднее вкладывать деньги в перевозки зерна из Нового Света, или в индийский чай тоже ведь мода пошла!
Но банкир не осмеливался прервать безмолвие, поскольку спутник казался очень огорчен и погружен в себя.
Париж встретил их мелким дождем. Начиналась осень. Над Сеной стоял туман, от которого колоссальные ковры плюща и дикого винограда, свисавшие с каменной облицовки набережных, отливали влажной изумрудной зеленью.
На улицах было немноголюдно. В предместье Марэ карета остановилась у кабачка «Шпора».
Я помню, как город разрастался, тихо сказал граф. Как на этом мете была пустошь, хорошо видная с Монфокона. После страшной Варфоломеевской ночи она издали вся казалась усеяна обрывками бумаги. Это белели рубашки убитых ведь на людей нападали ночью, они едва успевали выскочить из постелей. Теперь мало кто вспоминает, что резню начали гугеноты, и не в Париже, в а Кагоре и Васи. Несчастных скидывали прямо в воду, и с обеих сторон призывали Бога.
Я думаю, Бога не знали ни те, ни другие, мрачно заявил Гонто.
Ошибаетесь, с грустью отозвался спутник. И те, и другие узнавали Его, когда страдали во имя своей веры.
Говорят, монахов подковывали, как лошадей, и расстреливали, привязав к деревьям. сказа банкир. Хорошо, что сейчас такое уже не возможно.
Вы полагаете? Сен-Жермен поднял бровь.
Просвещение смягчает нравы, отозвался Гонто.
Но человеческую душу изменить нельзя, покачал головой граф. В ней, как и прежде, сильно наследил дьявол.
Дьявол! Дверь кабачка распахнулась, и из нее выскочил толстый францисканец в коричневой рясе. Лицо его было красным от выпитого вина, глаза горели. Дьявол сидит там! Будь проклято это место! Поворачивайте назад. монах было вцепился в уздечку одной из лошадей, но кучер ловко отпихнул его кнутом, и борец с нечистой силой со всего размаху ткнулся задом в стену трактира.
Эй, папаша, дом снесешь! Крикнул ему кучер, разворачивая карету так, чтоб господа, выходя, не угодили в лужу.
Спешите на свидание с Сатаной? Ехидно осведомился монах. Глядите, я вас предупреждал. Зло проникает в любую щелку.
Возможно, я самая широкая дверь для зла, усмехнулся граф и решительно спрыгнул на землю.
Банкир последовал за ним.
Кучер отворил дверь трактира, и спутники попали в битком набитый зал, где гомонили с полсотни посетителей. Толстые неопрятные девки разносили кружки вина, блюда красных вареных раков и зелень.
Сизый дым от трубок поднимался к закопченным балкам, и Сен-Жермен не сразу рассмотрел человека, стоявшего на одном из столов и вещавшего, обращаясь к толпе.