Я хотел бы увеличить его цену. Людовик вздохнул. Идет война и обстоятельства могут сложиться так, что я решу с ним расстаться. Ответьте, можно ли уничтожить это пятно?
Теоретически все возможно. Сен-Жермен повертел камень в руках. Однако я не стал бы избавляться от этой дымки. Пятно душа камня. граф улыбнулся. Это значит, что когда-то на него дохнула сама Мать Всего Сущего. Белиссена, как говорят в Южной Франции. От ее дыхания в глубине затеплилось маленькое облачко, подарившее алмазу жизнь. Сейчас там живет крошечный дух, Принц Камня. Я могу попробовать уговорить его уйти. Тогда бриллиант станет совершенен. Но абсолютно мертв. Как мертв его близнец. Хотите я покажу вам парный алмаз?
Гости, явно не ожидавшие такого поворота дела, издали вздох удивления. Сен-Жермен поднялся, вышел в смежную комнату, служившую кабинетом, порылся в резной индийской шкатулке черного дерева и извлек из нее бархатный мешочек.
Вот, граф вытряхнул на стол другой камень, размерами и огранкой точь-в-точь соответствовавший Голубому, но имевший теплый зеленовато-золотой отлив.
Но они разные! Воскликнул король. По цвету, я имею ввиду.
У богини Тары было два глаза, невозмутимо пояснил граф. Один голубой, другой зеленый. Правым она смотрела на Запад, левым на восток. А зрачок только один. Тот глаз, в котором он находился, был глазом мудрости и милосердия. Тот же, что оставался пуст гнева и разрушения. Чтоб сохранить равновесие мира, пятно перемещалось из одного камня в другой.
Готова поспорить, что у этого алмаза тоже есть свои истории, мадемуазель дю Оссет приготовилась слушать.
Сколько угодно, дитя мое, кивнул граф. Он зовется «Великий Могол». Его первый владелец Надир Шах. Я был с ним коротко знаком. Кровавый убийца, но чрезвычайно талантливый человек. Он назвал бриллиант «Дерианур», что значит «Море Света».
Все это прекрасные легенды, сказал король. Их приятно слушать, глядя на драгоценности, праздно лежащие на столе. Но если я решу продать свой камень, все изменится. Людовик бросил взгляд на плотного лысоватого мужчину в скромном бархатном камзоле
без вышивки. До сих пор он смиренно сидел в стороне, не проронив ни слова, словно беседа «больших господ» не имела к нему никакого отношения. Сейчас метр Гонто, мой безжалостный банкир, дает за камень 6 тысяч ливров. продолжал король.
Метр Гонто поклонился.
Без пятна камень будет стоить 10. Беретесь ли вы обогатить меня на 4 тысячи?
Для чего Вашему Величеству пустяковая сумма, когда обладая этим бриллиантом, вы обладаете всеми сокровищами мира? Улыбнулся Сен-Жермен. Но коль скоро вы жаждите от них избавиться, я готов помочь. Королевская воля закон. В голосе графа прозвучало столько иронии, что Людовик поморщился. Химическая реакция по выведению пятна займет около недели. Вы готовы оставить камень здесь?
Король кивнул.
Он тебе не понравился? С грустью спросила короля маркиза де Помпадур, оказавшись с ним наедине в карете.
Он странный человек, нехотя отозвался Людовик. Ты не находишь, что Медичи, Генрих IV, Надир Шах, катары для одного вечера многовато? И для одной жизни тоже.
Нет, покачала головой женщина. Если эта жизнь длится вечно.
Король с шумом выдохнул воздух.
Я не люблю шарлатанов, рассказывающих о себе невесть что!
Он не шарлатан! Запротестовала дама. Ты сам говорил, что твой дед принимал его услуги. А король Солнце знал, что делал.
Теперь я король, оборвал ее Людовик. И сам решаю, чьи услуги принимать.
Оба знали, что это не правда. В обычной жизни Луи был зависимым человеком и очень не любил спорить. Иногда Помпадур приходилось побуждать его к самым простым действиям написать письмо или согласиться на аудиенцию. Почему в его покладистой безвольной душе обнаружилась такая неприязнь к милейшему любезнейшему графу, король и сам не знал.
Но ты все же не противился встрече и даже оставил ему камень, возлюбленная мягко подтолкнула Людовика в бок.
Только ради твоего удовольствия, mon ami. Только ради твоего удовольствия, губы Луи сложились в усталую улыбку. Я же знаю, как ты любишь возиться с самыми странными и опасными чудаками. Взять хотя бы твоего Вольтера. Он пишет гнусности против французской короны и церкви. Его никто не устраивает: ни папа, ни я, ни законы. Разве не я приговорил его книги к публичному сожжению? Разве не от меня он бежал в Швейцарию?
«Боже, какого ты о себе высокого мнения!» в душе рассмеялась Помпадур.
И что же? Что я вижу? Продолжал король. В моем собственном доме, моя обожаемая дама сердца переписывается с этим еретиком, посылает ему деньги Я все прощаю тебе, mon ami, гнев, было сверкнувший в королевских глазах, погас. Потому что ты неподражаема, восхитительна, прекрасна.
Помпадур знала, что в этот момент ей стоит пересесть к нему на колени и запрокинуть голову. Луи обвил рукой ее по-девичьи хрупкий стан и так сжал, что косточки корсета жалобно скрипнули.
Потому что мне просто лень сердиться на тебя, мое сердце.
Поместив бриллиант в один из световых колодцев химической лаборатории, Сен-Жермен решил отдохнуть. Стряхивая с пальцев следы от зеленого льва, граф вдруг услышал во дворе стук колес. К главному крыльцу подкатила элегантная карета с щегольскими рессорами красного дерева и из нее вышел плотный человек в паричке набекрень. Сен-Жермен тот час узнал в нем банкира Гонто.