Дома ваши опустеют и поселятся в них пеликан и еж.
Где-то я это уже слышал. робко произнес банкир.
Книга Исайи. Глава 34. Стих 11. Процедил сквозь зубы его спутник.
Реки Франции станут кровавыми, завывал новоявленный пророк. И в них не будет
рыбы, но лишь мертвые тела составят улов ваш. Я это видел!
Сен-Жермен прищурился. Перед ним на столе возвышался действительно Рене Гов. Камердинер, вор и самозванец. Он был в растрепанном черном сюртуке, в руках сжимал мятую шляпу с дырявой тульей и чем-то напоминал протестантского проповедника. Только очень голодного. Его глаза в темных кругах на худом изможденном лице горели лихорадочным огнем.
Графу сделалось его жаль, ибо участь Гова была плачевна. Он выкрикивал в зал слова ворованной правды, которая обесценивалась, едва слетая с его языка. А вокруг люди пили, ели, дрались и щипали за зады разносчиц, не обращая на пророка ровным счетом никакого внимания. Лишь несколько зевак внимали оратору почти без всякого любопытства. «Не мечите бисер перед свиньями», усмехнулся Сен-Жермен.
Бог не простит вам вашей слепоты!
Да ладно тебе, слезай, один из посетителей, видно коротко знакомый с Говом, потянул его за рукав. Хозяин прислал нам блюдо пескарей. Он говорит, если ты к завтрашнему дню не придумаешь чего-нибудь новенького, он перестанет нас кормить. Посетители уже не клюют. А ты задолжал мне.
Метр Гонто, тихо сказал Сен-Жермен, отзовите этого навязчивого парня из трактира, как будто бы собираетесь ему что-то предложить. Скажите, что заинтересовались речью его друга, просите выступить у себя дома в собрании масонского кружка Словом, задержите его на улице.
Банкир кивнул, недовольно запыхтел и начал пробираться к столу, за которым сидел Гов и его друг. Когда последний удалился вслед за Гонто, граф без колебаний подошел к бывшему камердинеру.
Здравствуйте, Рене.
Бедняга оторвал глаза от тарелки и чуть не поперхнулся рыбьей костью.
Дьявол! Тоненько запищал он и хотел вскочить, но темные глаза графа приковали его к месту. Дья-явол. повторил он еще тише.
Как и раньше, на трепыхание трактирного пророка никто не обратил внимания.
Ты знал, что я найду тебя. с мягкой укоризной сказал Сен-Жермен. Зачем же ты сбежал?
Я боялся, выдавил из себя несчастный камердинер. Я больше не мог жить в страхе. За вами повсюду ходит ужас!
А разве теперь ты не боишься? Спросил граф.
Еще больше, признался Гов. С той самой минуты, как сбежал, я не могу ни спать, ни есть от страха.
В многом знании много печали, усмехнулся граф. Твой бедный разум, Рене, не выдержал самых элементарных вещей. Разве я не предупреждал тебя, чтоб ты никогда не заглядывал в мои тетради? Не пытался понять вычислений? Сен-Жермен укоризненно покачал головой. Ты знаешь, какая сила у произнесенного слова? Многого можно было избежать. Но ты обрек этих людей. граф обвел глазами зал. Кто тебя тянул за язык?
Бывший камердинер часто-часто затряс головой.
Ты очень устал? Спросил граф, глядя в осунувшееся прозрачное лицо Рене.
Да, тот уронил голову на руки. Очень.
Попроси меня об этом сам. тихо приказал Сен-Жермен. Иначе я не смогу помочь.
Пожалуйста, хозяин, голос Гова звучал жалобно и тихо.
Граф поднял руку и указательным пальцем коснулся середины лба несчастного. Голова Рене опустилась на стол. Казалось, он уснул, хватив лишку. И снова никто не обратил на это внимания.
Граф встал и без особой спешки покинул трактир. В дверях он столкнулся с сияющим Жаком, который подбрасывал на ладони три золотых монеты.
Метр Гонто ждал спутника на улице.
Все в порядке?
Да, дорогой друг. Вы мне очень помогли. Больше этот безумец нас не обеспокоит.
Слава Богу. Я так и скажу маркизе.
Передайте ей от меня привет и искреннюю благодарность, поклонился граф. Да, вот еще что. Нет ли у вас знакомых вреди ювелиров в Петербурге? Не могли бы вы рекомендовать меня им, как специалиста по исправлению камней?
Маркиза приказала мне оказывать вам любую помощь, отозвался банкир. А ее слово для меня закон.
В благодарность за вашу услугу я берусь нарастить и исправить для вас те драгоценные камни, которые как-нибудь пострадали: были оцарапаны или обломились.
Очень любезно с вашей стороны, с сомнением протянул банкир. Он побаивался подвергать свои камни опасности в руках странного алхимика, о котором не весть что болтают.
Сен-Жермен усмехнулся, граф ясно увидел сейчас, как через неделю этот солидный недоверчивый делец совсем обезумеет от восторга и будет умалять его взять для исправления еще, еще камней
с ним из талисмана Генриха IV уходили слава, могущество, удача христианнейшего королевства, которыми оно владело полтора века со смены династий. И эту жертву легкомысленный монарх принес добровольно. Даже не задумываясь о последствиях.
Его Величество захлопал в ладоши при виде работы таинственного графа и с восхищением подставил бриллиант под луч солнца, бивший из окна.
Теперь он безупречен, вздохнул Сен-Жермен. Потому что мертв. А только жизнь терпит недостатки.
Но король пребывал в детском восторге.