Ах вот оно что значит, он ничего не помнит.
Вспоминая, как рыдала на мужской груди, я даже вздохнула с облегчением. Вероятно, так даже лучше.
Если он ничего не помнит значит, ничего и не было.
И мы можем продолжить эту странную игру в соседей.
Но один вопрос я всё же решила прояснить:
Мне казалось, ты пришёл в себя после ванны
К сожалению, казалось, малыш. Я смутно помню, как добрался до дома и как оказался в постели. Очнулся уже на рассвете и убедился, что ты в порядке. Я сделал что-то, что тебе было неприятно? голос Итана дрогнул, а глаза вцепились в мой безупречный наряд.
Он смотрел так, словно хотел содрать с меня ткань и осмотреть, чтобы убедиться, что не забыл ничего важного.
Кажется, впервые во взгляде холодного лекаря Харриса читалась паника. А когда взгляд остановился на моих губах, я натянула улыбку.
Если ты переживаешь за мою невинность она всё ещё при мне. Вы были не настолько пьяны, дорогой супруг, а я не настолько отчаянна, шире оскалилась, и Итан вздохнул.
Эмма выдавил он, но тут же в дверь постучали.
Да и без посыльного, который принёс мужу письмо, я знала, что он скажет.
«Ты дорога мне, Эмма», «Я тепло к тебе отношусь», «Мне нужно ещё немного времени» всё это было написано у него на лице.
И я не стала заставлять его произносить это вслух.
Снова затолкала горечь куда-то поглубже, пожелала мужской спине хорошего дня и ушла на кухню.
Видеть его не хотелось, продолжать разговор тем более.
И, к счастью, не придётся. Разве что помолчать за ужином, а потом снова за завтраком.
Рано или поздно ему придётся принять решение.
Либо мы супруги, либо этот фарс пора заканчивать.
А до того момента я продолжала играть в прилежную жену.
Спустя несколько дней воспоминания о странном вечере померкли, и всё снова пошло своим чередом: завтраки, ужины и пустая постель.
Пока однажды, за ленивой болтовней
в кофейне, я не увидела то, что одним махом разрушило хрупкое спокойствие.
С недавнего времени, я не оставалась скучать в особняке: слуги справлялись сами, а я наконец обзавелась подругами.
Ну, как подругами. Благодаря популярности Итана в женских кругах, меня приняли в самую завидную компанию городских сплетниц. Богатой южанке завидовали из-за молодого, красивого и обеспеченного мужа, а ещё я была недурна собой и не обделена интеллектом.
В Новом Орлеане, как оказалось, этого вполне достаточно для дружбы с самыми влиятельными леди города.
Тина Леблан дочь Жана Леблана, владельца одной из самых прибыльных сахарных плантаций на западном берегу Миссисипи. Её тёмные волосы контрастировали с яркими зелёными глазами и крупными чертами лица.
Тину можно было бы назвать красивой, если бы не упрямый подбородок, придававший ее внешности строгость.
Анжелика Бодро дочь Луи Бодро, хозяина одного из крупнейших банков Нового Орлеана. Светловолосая, миловидная, с голубыми глазами, которые блестели не хуже дорогих украшений, и кокетливо надутыми губами. Анжелика была типичной представительницей южной аристократии.
Джоан Дюваль дочь Огюста Дюваля, владельца отеля и игорного дома, чья репутация была столь же сомнительной, как и его бизнес. Ходили слухи, что он имел отношение к «Тюльпану» заведению с весьма специфическими услугами.
Джоан была невысокой, с густыми тёмными волосами, собранными в пышную причёску, и внимательными карими глазами. Эта леди была главной собирательницей сплетен в городе. Она умела шептать самые сочные слухи так, что их хотелось слушать, даже понимая, что половина из них выдумка.
Регулярные встречи с моими весьма полезными новыми знакомыми, позволяли также найти веский повод выбраться в город. Иногда даже в сопровождении мужа.
С одной стороны, такие поездки были для меня развлечением, с другой изощрённой пыткой.
Снова и снова, пока Итан провожал меня до кофейни, я наблюдала, как первые красавицы Нового Орлеана таяли от его сдержанной улыбки и приветливого кивка. Таяли и поедали моего мужа взглядом, даже не стесняясь моей компании.
Наблюдала, злилась и завидовала. Ведь на меня он всё ещё смотрел иначе.
Ласково, как на сестру или близкую родственницу. Но не как на желанную женщину.
К счастью или к сожалению, провожал меня муж нечасто только в те редкие моменты, когда опасался за мое самочувствие или когда пациент отменял визит.
Так, за несколько месяцев нашей дружбы с Джоан, Тиной и Анжеликой вторник стал моим любимым днём.
В этот вторник жара стояла невероятная, дышать становилось всё труднее, и я уже трижды собиралась вернуться обратно в особняк и умыться ледяной водой.
Однако, сидеть в пустом доме совсем не хотелось. Тишина давила с каждым днём всё больше, и в город я ездила всё чаще, чтобы отогнать острое чувство одиночества.
И именно поэтому, сейчас я мучилась от жары и пыталась изображать заинтересованность в самых скучных за последние недели разговорах.
Прячась от палящего солнца под новой шляпкой подарком Итана, я скучающе скользила взглядом по редким гостям кофейни.
Единственной, если верить моим новым подругам, приличной во всём этом огромном городе.
Мы все томились от жары, мечтая только об одном о скорейших сумерках.