Допустим. Но причём тут мыши? сухо бросил он, пристально всматриваясь в мои глаза, будто надеясь распознать подвох.
Хорошо. Итан перестал смотреть на меня как на неразумное дитя и, кажется, наконец-то был готов выслушать.
Прежде чем намекнуть, что его возлюбленная, похоже, целенаправленно сводила меня с ума, я вспомнила то, о чём, похоже, забыл отец.
Помоги встать. Меня полдня держали привязанной к кровати. И, судя по странной жиже в тарелке, снова собирались чем-то опоить. Я хочу тот отвар, что ты мне давал. И нужно в туалет, прошептала я и протянула ему руки.
Итан обхватил мои запястья и, медленно подтянув к себе, помог подняться.
Холод от каменного пола тут же обжег ступни, и уже на втором шаге у меня закружилась голова. Пошатнувшись, я мгновенно оказалась в крепких мужских объятиях.
Эмма, что случилось? встревоженно спросил лекарь и без промедления поднял меня на руки.
Тошнит, прошептала я, стараясь не смотреть по сторонам.
Перед глазами всё расплывалось, желудок сводило спазмами. Итан молча нес меня в ванную, а по дороге тихо ругался, припомнив каких-то морских чертей.
Аккуратно усадив меня на пол, он придержал волосы, заставляя опустошить желудок.
Это было далеко от приятного и совсем не то, чем должен был бы заниматься жених в обществе своей невесты. Но, к моему удивлению, его забота действительно приносила облегчение.
Я не сопротивлялась. Хотя и вовсе не в таком виде хотела бы ему показаться. Особенно после его свидания с Витторией.
Кажется, попрощаться с возлюбленной ты уже не успеешь, хрипло бросила, пока он протирал мне лицо и шею влажной тканью.
Слова были колкими, но за ними скрывалась неловкость.
Итан же, как обычно, остался спокоен.
Молча влил в меня стакан воды с горьким порошком, вышел отдать распоряжения слугам и вернулся с тем же невозмутимым выражением, вновь прижимая меня к груди.
Наконец наступило долгожданное облегчение. Я просто откинулась на своего заботливого лекаря и закрыла глаза. Мокрое полотенце снова касалось лба, и прохлада ощущалась как благословение.
Тишина тянулась мягко, вязко, будто время решило замедлиться.
Лишь спустя долгую минуту Итан наконец заговорил.
Если бы твой отец вернулся вечером, ты опять была бы без сознания, тихо, но строго произнёс он, словно вновь намекая, что я могла отравиться сама.
Обида мелькнула тенью, но тут же растаяла, вытесненная другой, куда более пугающей догадкой. Его слова натолкнули на мысль, от которой кровь похолодела.
С самого утра я ничего не ела. Воду и сладковатый отвар в мою спальню приносила только одна служанка та, что с юности служила моей матери. Та самая, что всегда была рядом, но будто бы оставалась в тени. Никогда не опаздывала. Никогда не вмешивалась, когда Виттория заходила в комнату.
Я открыла рот, пораженная тем, как раньше могла этого не заметить.
Кажется, травила меня не только твоя бывшая невеста, прошептала я, поднимая глаза на уставшего лекаря.
Итан вздохнул. Всё так же глухо и сдержанно, как и каждый раз, когда я упоминала Витторию. Словно не хотел верить, но не мог возразить.
Пришлось проигнорировать его усталый, полный сомнений взгляд и продолжить:
Моя мать беременна. Она уверена, что у неё будет мальчик. Попытка выдать меня за капитана Колдера провалилась. А Виттория тут же приехала в Саванну, произнесла я, и бровь Итана медленно поползла вверх.
Раньше, похоже, он и не задумывался, почему сицилийская красавица вдруг решила искать мужа в Джорджии.
Почему сразу вцепилась в него, будто это был её последний шанс не остаться старой девой? А теперь теперь, кажется, совпадения начали вызывать вопросы не только у меня.
Очень вовремя кузина получила то, за чем приехала. Почти так же вовремя я начала «сходить с ума», якобы от ревности. Безумной дочери отец не отдаст поместье. Всё сложилось идеально. Оставалось лишь избавиться от неуравновешенной Эммы. Настолько просто, что почти гениально, перечисляла я, наблюдая, как с каждым словом лицо Итана мрачнеет всё больше.
Когда я замолчала, он всё ещё не произнёс ни слова. Оставалось только гадать, хмурился он потому, что начинал понимать правду, или потому, что успел влюбиться в коварную, подлую интриганку.
Пока я пыталась угадать, о чём молчит Итан, дверь ванной с грохотом распахнулась в помещение влетел встревоженный Джефф Нортон.
Итан всё ещё прижимал меня к себе, осторожно поглаживая по голове и кутая в одеяло, как больного ребенка.
Всё под контролем. Если в кровь что-то и попало, сок копайбы быстро его выведет. Основное мы уже успели удалить, успокоил он моего отца.
Вслед за хозяином поместья в ванную ворвался Джо Харрис.
Вот, Итан, я всё принёс, он протянул сыну флягу.
Открутив металлическую пробку, молодой лекарь приложил горлышко к моим губам.
Маленькими глотками, мягко скомандовал он.
Знакомая, чуть кисловатая жидкость приятно разлилась по горлу, обволакивая и стирая остатки дурноты.
Итан придерживал мою дрожащую руку, прижимая к себе, но при этом успевал отдавать распоряжения своему отцу и одновременно успокаивать моего.
Как ни странно, он меня услышал: посоветовал отцу проверить всех слуг, что приносили мне еду, и поручить питание только тем, кому он доверяет лично.