отца самого достойного уважаемого жителя Эрглтона?!
Том ничего не ответил и только разразился рыданиями.
- Уведите молодого мастера в его комнату, - морщась, приказала миссис Мэллоун слугам, растерянно столпившимися у входа, и снова обратила внимание на меня. Ты еще здесь?!
- Хозяйка, прошу вас, позвольте мне остаться, пока я полностью не оправлюсь от простуды, - со слезами на глазах попросила я свою жестокую нанимательницу.
- Нет, я не собираюсь терпеть распутницу рядом с собой, - отрезала хозяйка.
- Миссис Мэллоун, если вы мне не верите, я покину ваш дом, но прошу вас заплатить мне за те месяцы, которые я служила вам, - тихо произнесла я подавленная разразившимся скандалом и несправедливыми обвинениями в мой адрес.
- Ты еще смеешь говорить о плате, бесстыдница! взвизгнула миссис Мэллоун и закатила глаза: - Неслыханное нахальство!
Хозяйка явно не собиралась давать мне заработанные деньги, и я с тяжелым сердцем пошла в свою комнату за вещами. Мое положение оказалось не только незавидным, но еще и отчаянным из-за отказа миссис Мэллоун платить жалованье. У меня оставалось всего лишь четрые шиллинга, и это было очень мало, чтобы добраться до своих друзей, живущих на юге. Приходилось надеяться на то, что кто-нибудь из кучеров дилижансов сжалится надо мной и согласится отвезти меня в Лондон с условием отсрочки платы за проезд.
С сундучком в руках я покинула неприветливый дом Мэллоунов, и, выйдя за большие кованые ворота, сразу окунулась в сгущающийся холодный сумрак севера. Мрак заполнял также мою душу, и я все время сквозь слезы повторяла: «Как несправедливо, как несправедливо со мной поступили! Обвинили в проступке, которого я не совершала, и выгнали, словно уличную собачонку!».
Острее всего меня задело именно ложное обвинение в попытке соблазнения хозяина. Я понимала, что мне будет трудно оправдаться общество поверит именно уважаемому мэру Эрглтона, а не моим словам, и слуги, скорее всего, выступят с показаниями в его пользу. Бесправной гувернантке нечего было рассчитывать на непредвзятый суд, если разразится скандал, и оставалось только надеяться на то, что Фанни не лишит меня своей дружбы, и ее родители по-прежнему будут относиться ко мне с добротой.
Мой путь лежал в гостиницу «Корона», где останавливались все дорожные кареты в Эрглтоне. Но поскольку я недавно поселилась в пригороде, то еще плохо знала окрестности города и потому очень скоро сбилась в сумерках с дороги, свернув в неверную сторону, и забрела в густой лес. Вдобавок пошел дождь, перешедший в сильный ливень. Моя ненадежная одежда быстро намокла под непрерывными потоками воды, и промозглая сырость добралась до костей. Болезнь не замедлила вернуться в мое измученное тело, и озноб снова начал сотрясать мои конечности.
Мое сознание все больше мутилось, кашель с удвоенной силой принял терзать мою грудь. Мои руки неуклонно слабели. Не помню где и как я обронила сундучок, в котором находились все мои вещи и последние четыре шиллинга. А лес все не кончался, и мне мерещились призраки мертвых людей среди низких дубов и голых чахлых рябин, которые призывно махали мне истлевшими руками, приглашая в свою компанию. Дождь прекратился, но это мало чем облегчило мое положение. Моя мокрая одежда не могла высохнуть без огня, ночной холод все больше усиливался.
Я поняла, что без посторонней помощи погибну, и без сил упала на большой валун. В этом безлюдном лесу кто придет ко мне на помощь? Но я покорно приняла волю Всевышнего и, подняв глаза к темному беспросветному небу, прошептала: «Господи, я принимаю то тяжелое испытание, которое Тебе было угодно послать мне и возьми меня в свою Обитель, если на земле нет никого, кто был бы согласен приютить меня».
Как только эти слова произнесли мои уста, послышался стук копыт: кто-то спешил домой, мчась на быстром коне по наезженной тропинке. Я собрала последние силы, чтобы воззвать к случайному всаднику, который проезжал мимо меня и воскликнула:
- Помогите мне! Я умираю!!!
От неожиданности конь заржал и взвился на дыбы. Его всаднику стоило некоторого труда успокоить его, и тогда он обратил свое внимание на меня.
- Господи, Эмма, что вы делаете в лесу далеко от поселения?! раздался знакомый и бесконечно дорогой мне голос.
Все во мне задрожало от радости при звуке этого голоса, даже болезнь на время потеряла надо мной свою власть.
- Дориан?! Дориан, это вправду ты?! прошептала я, все еще не веря своему счастью.
- Я еду в принадлежащее мне поместье Торнбери кратчайшей дорогой, - объяснил свое появление баронет Эндервилль и тут же тревожно снова спросил меня: - Но, Эмма, что заставило тебя находиться в лесу?
- Мэллоуны отказали
не грозит опасность, - довольным тоном ответил Льюис Харпер. Пусть больная продолжает принимать микстуры, которые я ей прописал и через два, самое большое через три дня наступит заметное улучшение.
- Слава Богу! Я скажу экономке Ханне Эббот, чтобы она продолжала выполнять ваши предписания, с облегчением вздохнул хозяин Торнбери. Идемте в мой кабинет, доктор, я выпишу чек суммы вашего гонорара.
- Вы уже второй раз платите мне, вы очень щедры, баронет Эндервилль, - с признательностью сказал доктор.