Глава 3
Сторожевой стрелец Пронька сообщил Петру Басманову, что дочь царя Бориса вышла на прогулку вместе с матерью, и тот, бросив своему соглядатаю серебряную монету в награду за сведения поспешил воспользоваться случаем увидеть милую его сердцу дочь царя Бориса. Легко преодолев высокий забор, отделяющий территорию женского терема от остального дворца и недоступный для воров влюбленный воевода надежно укрылся сенью груши, стремясь хоть на миг издали, но увидеть любимую. Любовь прибавила ему проворства и ловкости, сделав надежный забор ничтожной преградой, не стоящей упоминания.
В этот день ему особенно повезло. Ксения не была окружена большой толпой боярынь и прислужниц, часто закрывающих ее своими пышнотелыми телесами, а степенно прохаживалась по саду в сопровождении матери, и можно было хорошо рассмотреть ее лицо и насладиться ее очаровательной прелестью как самым лучшим на свете пьянящим вином. Красота Ксении Годуновой в самом деле была необычной причудливо и гармонично к ней сочетались изящество и утонченность польской панны наследство крови ее деда по матери шляхтича Гжеша Белесского, стройность стана и сердечность русской красавицы, доставшиеся ей от бабушек-московиток и восточная яркость красок лица и темных глаз, напоминающая о легендарном прародителе Годуновых татарском мурзе Чете. Петр Басманов смотрел на царевну смотрел, и все не мог насмотреться на нее. Тройная красота венчала Ксению Годунову невидимым венцом владычицы мужских сердец и мало кто из неженатых мужчин мог устоять перед ней. Она была прекрасна как его мечта и самое
заветное его желание, и он без раздумий отдал бы свою жизнь за нее! Радость и веселие делали ее еще красивее, и Петр про себя мучительно гадал, что же осчастливило его зазнобу.
Когда он вернулся домой, то нашел ответ на этот вопрос, когда младший брат Иван поделился с ним последними новостями из Кремля, в котором только что оставил свою службу.
Брат Петр, слышал, к нам гость заморский ко дворцу явился? Герцог Иоганн Гольштейнский собирается к царевне свататься. Уж народу набежало поглазеть на его въезд в Фроловскую башню, что воробьев поклевать рассыпанное зерно из разорванного мешка, оживленно сказал он, поцеловавшись при встрече с старшим братом.
Петр застыл от такого известия.
Как же герцог сватается Ведь царевну хотели за императора Священной Римской империи выдать, растерянно пробормотал он, едва обрел дар речи.
Ну не желает басурманин нашу светлую православную веру принимать, а принц датский готов креститься ради того, чтобы получить в жены Ксению Борисовну, пояснил Иван старшему брату, больше интересующемуся военными делами, чем дворцовыми слухами и сплетнями. Он и за обедом продолжал говорить об иностранном госте, гадая, когда же поженятся Иоганн Гольштейнский и царевна Ксения, но видя, что старшему брату в тягость этот разговор и Петр все больше мрачнеет, умолк и поспешил откланяться после последней чаши вина.
Петр, еле дождавшись отъезда младшего брата, тут же отправился к травнику Трифону, который недавно обещал ему дать любовного зелья, способного пленить сердце царевны. Этот «травник» лишь для прикрытия звался травником, на самом деле Трифон издавна был известен в Москве как чернокнижник, умевший напускать порчу на врагов своих богатых заказчиков и привораживать кому женихов, а кому недоступных красавиц. К нему и обратился в минуту отчаяния Петр Басманов, не желавший, чтобы его избранницу отдали за шведского принца. Трифон пообещал влюбленному воеводе, что своим чародейством будет отваживать от царевны женихов за щедрое вознаграждение и до сих пор слово свое держал.
Чернокнижник жил неподалеку от Бездонного озера, где соседями ему приходились медведи, волки, лисы и барсуки, и найти его в глухом вековом бору было не так-то просто. Можно было кругами ходить около Бездонного озера час за часом в этом глухом углу и без толку. Но Петр, обладая упорным нравом не сдавался судьбе и, когда только взошедшая луна засеребрила лес и сова начала ухать где-то в непроглядной чаще он выехал на чалом коне по высоким травам к ладно скроенной избе.
Завидев заветное строение Петр Басманов воспрянул духом и, соскочив с коня прямо возле избы начал громко колотить тяжелой плетью в дверь, крича:
Трифон, открой, проснись, Трифон! Колдун проклятый, что ты не открываешь и так крепко спишь, словно вином упился!!!
Несмазанная дверь натужно заскрипела и на крыльцо вышел одетый в серый кафтан высокий мрачного вида старик с пегими волосами и крепко сжатыми губами. Однако голос его зазвучал мягко и умильно, когда он обратился к молодому гостю:
Что ты, Петр Федорович, так нетерпелив? Али беда какая с тобой стряслась?
Да, беда! тяжело дыша, подтвердил молодой Басманов, и пожаловался: Царевну хотят за нового басурманина отдать. А не ты ли обещал мне, что она непременно моею будет?!!
Заходи, окольничий, заходи, воевода, стал приглашать гостя в избу чернокнижник. В ногах правды нет, да неровен час кто услышит нашу потаенную беседу.
Кто же нас здесь услышит, медведь какой неповоротливый хохотнул Петр Басманов.