по пути царского выхода и приветствовали государя земными поклонами, а потом следовали частью впереди процессии, частью за ней как которому чину было указано.
После крестного хода вокруг собора царь входил в храм. За государем входили все бояре и другие высшие чины, а из людей низших чинов допускались только те, на которых были золотые кафтаны. Наблюдать за тем, чтобы «никаков' человек без золотых кафтанов и иных чинов и боярские люди в церковь не входили и чтоб от того в церкви смятения не было», были поставлены у дверей храма стрельцы.
В конце заутрени царь Борис приложился к Евангелию и образам, затем «творил целование во уста» христосовался с патриархом Иовом и «властями», то есть митрополитами, архиепископами и епископами. Низшее духовенство царь жаловал к руке. И тем и другим царь раздавал красные яйца. Бояре, окольничие и все, кто был в соборе, тоже прикладывались к образам, подходили к патриарху, целовали ему руку и получали от него золоченые либо красные яйца: высшие по три, средние по два, низшие чином по одному.
Приложившись к иконам и похристосовавшись с духовенством, государь шел на свое царское место. Бояре, окольничие и люди других чинов, похристосовавшись с патриархом, длинной вереницей тянулись к царскому месту. Борис Годунов жаловал всех к своей руке и раздавал яйца, целое блюдо которых держал около особый приносчик, за которым стояли, держа на голове тоже блюда с яйцами, около десятка подносчиков.
Яйца царь раздавал гусиные, куриные и деревянные точеные, тоже по одному, по два и по три, смотря по знатности христосовавшегося с ним. Яйца эти были расписаны по золоту яркими красками в узор или цветными травами, «а в травах виднелись птицы, звери и люди», как описывалось в старинной летописи.
От заутрени из Успенского собора царь шел в Архангельский собор, где прикладывался к иконам и святым мощам и «христосовался с родителями», то есть поклонялся их гробам и клал на гробницы красные яйца.
Из Архангельского собора государь шел уже прямо «наверх», то есть во дворец, и жаловал к руке и яйцами тех бояр и дворян, которые были оставлены во дворце «для береженья». Здесь же поздравляли государя и христосовались с ним те престарелые бояре, которые не могли быть в силу возраста в соборе ради «утеснения людского».
По окончании этой церемонии надо было встретить патриарха Иова, который, в сопровождении духовенства, шел уже к царю «славить Христа» и поздравлять с Великим днем. Выслушав славление и приняв поздравление, государь шел вместе с патриархом, боярами и прочими чинами к царице, царевичу и царевне. Царица Мария принимала пришедших в Золотой палате, окруженная своим двором, многочисленными мамками, дворовыми и приезжими боярынями.
Государь христосовался с ней. Патриарх и «власти» благословляли царицу и целовали у ней руку. Чины светские, ударив челом царице, тоже целовали ей руку.
Царица Мария стояла в полном своем наряде, блиставшем золотом и самоцветными камнями. Две боярыни из близких родственниц поддерживали ее под руки, не давая ей упасть под тяжестью парадного платья.
Обедню государь слушал тоже в Успенском соборе. После обедни государь и патриарх становились рядом, а стольники подносили на блюде освященную пасху и яйца. Патриарх благословлял царя пасхой и сам кушал вместе с ним, а потом подавал пасху боярам и властям.
Между заутреней и пасхальной обедней царь Борис всегда находил время исполнить древний обычай: он шел в тюрьму и торжественно говорил заключенным:
Христос воскрес и для вас!
Заключенным от имени царя раздавали одежду и давали чем разговеться. Некоторых, по повелению царя, отпускали на волю. На первый день Пасхи во дворце бывал обед для нищих, убогих и странников.
Следующие дни Светлой Седмицы царь принимал поздравления от мастеров различного дела, от торговых людей, от духовенства московских церквей и монастырей. Все поздравлявшие царя подносили ему дары, кто чем богат. Торговые люди подносили золотые, оружейные мастера оружие, токари свои изделия, троицкие монахи образа и деревянную посуду своей работы. За всю неделю чуть ли не вся служилая Москва успевала перебывать во дворце, а уже из дворцовых служителей не оставалось ни одного, который бы не побывал у государевой руки и не «зрел бы его пресветлые очи». За всю Пасху на раздачу приносившим поздравление уходило около сорока тысяч яиц.
Приходившие с поздравлением процессии допускались во дворец по особому чину, кланялись земно государю и говорили ему обычное пасхальное приветствие:
Христос воскресе!
Царь Борис отвечал им милостиво:
Воистину воскресе! и жаловал к руке, спрашивая некоторых, в знак особой милости,
«о здоровье».
Тут же подносились царю и дары. Суетня среди пришедших поздравителей господствовала немалая. Непривычная обстановка, желание скорей видеть царя выбивали людей из колеи, они теснились, толкались, наперерыв стремясь к государю.
Во всю Светлую неделю целыми днями до вечерен звонили непрестанно колокола. Гармоничный, могучий звон придавал особую торжественность пасхальным дням, и особенно радовались люди тому, что впервые за долгое время солнце ярко светило и ощутимо пригревало землю. Казалось, лихолетье с голодом и холодом осталось позади.