В нашем мире он осознал свои заблуждения, проиграв в 1912-м году выборы Тафту. Толстяку, слишком легковесному для президентского кресла, по сравнению с Рузвельтом. Но на которого «неожиданно» скинулись и Морган, и Варбург, и Шифф, уже тогда задумавшие узурпировать не что-нибудь, а сам Доллар. Этого государственник Тедди никогда бы им не позволил. И они это знали. Поэтому он на собственном опыте уяснил, что при капитализме идеи, подкрепленные очень большими деньгами, бьют идеи, подкрепленные просто деньгами. Примерно так, как тузы кроют мелких, задиристых вальтов.
Как скоро его прозрение наступит здесь? Пока не ясно. Применительно же к данной ситуации важно то, что Рузвельт, как и Морган, мягко говоря, несколько недолюбливал мистера Джона Рокфеллера. ДжиПи косо смотрел на него, как на могущественного конкурента. А Тэдди за компанию с ДжиПи, брутальным, идущим напролом «классным парнем», у которого на торном пути к «американской
мечте» упрямо мешается под ногами какой-то тщедушный и бесстрастный, но изощренно хитрый и расчетливый клерк-конторщик.
Во-вторых, Рузвельт, прошедший суровую жизненную школу на Западе, пусть уже и не «диком», но пока сохранявшем многие привычки и понятия из не столь отдаленного прошлого, считал себя истинным американским «джентльменом с револьвером на бедре и лассо у луки седла». Поэтому он весьма трепетно относился к женским слезам и горестям. Тем более, к изложенным красивым слогом.
Понятно, что бывший журналист и помощник шерифа в Северной Дакоте с полным пониманием и сочувствием воспринял серию статей и книжку некой миссис Иды Тарбелл. В них, с большой долей личной обиды за потерянный ее отцом керосиновый бизнес, дама живописала методы мистера Рокфеллера, чья «Стандарт Ойл» безжалостно топила мелких несговорчивых конкурентов. Всех, кто не желал продавать «долговязому Джону и его банде» свое дело за справедливую цену. «Справедливая» цена при этом назначалась самим Рокфеллером. Порядка десяти процентов от реальной стоимости намеченного к поглощению актива.
В-третьих, Рузвельту надо было выполнять свои предвыборные обещания. Ибо одно дело публично сочувствовать эксплуатируемым и в хвост, и в гриву, рабочим трестов, среди которых по степени монополизации целой отрасли американской промышленности на первом месте стояла рокфеллеровская «Стандарт Ойл». Но совершенно иное дело, впервые в истории страны на практике применить закон Шермана для принудительного демонтажа крупнейшей ее корпорации. Стоимостью в триста пятьдесят миллионов долларов.
На такое действо мог отважиться только отчаянный смельчак. Каковым Рузвельт и был. И то, и другое, в нашем мире подтвердила револьверная пуля, засевшая в грудной мышце Тедди на митинге во время его второй предвыборной гонки. Естественно, стрелял какой-то «душевно неуравновешенный субъект-одиночка». Это ведь, так по-американски
Но кроме причин, вполне очевидных для многих, имелась и еще одна, субъективно «рузвельтовская». Дело в том, что Теодор Теодорович был страстным мореманом. В множестве флотских проблем он разбирался прекрасно и понимал перспективы военно-морского строительства лучше, чем многие адмиралы и кораблестроители. Знаменитый «побег» «Турбинии» во время юбилейного смотра Ройял Нэйви в Соленте он оценил совершенно правильно. И уже в начале века осознал, что будущее на море за турбиной. Следовательно, за котлами с нефтяным отоплением. И получалось, что нефть это флот. Правда, также верно было и то, что нефть это Рокфеллер. А «долговязый Джон и банда» совершенно не горели желанием снабжать будущий океанский флот Штатов по приемлемой для бюджета страны цене. Что же в таком случае оставалось делать шерифу? Или точнее Президенту?..
Однако, к моменту визита Столыпина, время прокурорских проверок и судебных процессов еще не наступило. Так что Рузвельту без потери имиджа удалось выполнить неожиданную просьбу царского премьера. Не стал артачиться и сам Рокфеллер, узнав о том, кто именно прибыл из Старого Света для переговоров с ним. Поэтому в уютном салоне «Мэйфлауера», новоиспеченной президентской яхты, плавно покачивающейся у бочки на аннаполисском рейде, кроме самого Джона Дэвисона гостей из России ожидал его единственный сын и наследник дела, Джон Рокфеллер-младший. А также нынешний президент «Стандарт Ойл» Арчболд, тезка, преданный друг и соратник «Керосинового Могола», чья империя покрывала собой всю географию САСШ.
Ее перерабатывающие заводы, разбросанные от океана до океана, потребляли около семидесяти миллионов баррелей сырой нефти в год. Ее трубопроводы протяженностью под девяносто тысяч миль покрыли сетью всю страну, жадно качая «черное золото» с побережья Мексиканского залива. Ее нефтебазы вмещали восемьдесят миллионов баррелей. В день компания доставляла на мировой рынок почти тридцать пять тысяч баррелей керосина и бензина, ежегодно сбывая еще и без малого четыре миллиона баррелей смазочных масел, а также производя огромное количество разнообразных побочных продуктов. Например, свыше трехсот миллионов свечей семисот различных видов. Ее собственный танкерный флот насчитывал под сотню килей