Пролог
ЦЕЛИТЕЛЬ-6
Пролог
Пятница, 1 октября 1976 года. Вечер
Москва, проспект Вернадского
Осень качается в зыбкой ничьей вянущая зелень уступает скорбной желтизне. Выцветшие, иссохшие листья опадают, беззвучно кружась и запускают печальные ассоциации.
Всё сущее тленно, стало быть, тщетно. Имея разум, сложно смириться с окончательностью бытия. Разве души человечьи не подобны облетевшей листве, шуршащей под ногами? Проклюнувшись в детстве, распустившись в юности, отзеленев И в жухлый опад?
Меланхолично глянув в вышнюю синь, подернутую пухлыми облачками, я дернул уголком рта:
«Тебе ли горевать, попаданец?»
Дрожал на ветке седой, морщинистый листок, треплемый ветром жизни. Вот-вот слетит, порхая в последнем штопоре! И вдруг та-там! снова зацвел
Миха!
Всю философскую маету разом выдуло из головы грузной трусцой перебегая улицу Кравченко, меня догонял Андрюха Жуков. Всё такой же шумный, налитой здоровьем увалень с румянцем во всю пухлую щеку. Суровые будни студента МАДИ ничуть не убавили в нем озорного жизнелюбия.
Здорово, первокур! шумно налетел Дюха, мигом создавая вокруг себя зону хаоса. Тоже к Альке?
К Тимоше, коварно ухмыльнулся я, но проверка на ревность не зашла одноклассник лишь отмахнулся своим драгоценным "Грюндигом".
А мы на «картошку» ездили! радостно выпалил он. Только вернулись, недели не прошло. Знакомился с курсом в естественной обстановке! И с преподами нормальные дядьки, кстати. Ха-ха-ха! Представляешь, еще сильней оживился Дюша, я вчера декана не узнал! Весь такой из себя, при галстуке, а я-то привык, что он в фуфайке, да в сапожищах внезапно остановившись, Андрей смерил взглядом «плюсик» высотный Дом студента. Так это они здесь, что ли? Ничё себе уважительно затянул он, тут же расплываясь в умиленной улыбке: А Тимоша хитренькая такая! Даже не сказала, что в МГУ поступает! Я на нее обиделся тогда Целый час не разговаривал! А Ефимова? Тоже штучка! «Ой, боюсь! Ой, не сдам!» Ага Я чуть не оглох, когда они позвонить соизволили! Визжат, орут, рыдают «Прошли! Прошли!»
Праздник у людей, улыбнулся я. Пиршество духа. Сам не ожидал, что решатся! Нет, молодцы девчонки. Я теперь в универ мимо филфака хожу знакомые личики!
Будто перешел в одиннадцатый! хохотнул Дюха, начиная понемногу суетиться и вздрагивать, будто в ознобе.
Давно Зиночку не видел? понимающе спросил я.
Больше месяца, вытолкнул Жуков. Знаешь, такое ощущение дурацкое Боюсь!
Этот страх лечится
Я вошел в стеклянный вестибюль ДСВ и резво одолел пару ступенек. За столом напротив полочек для писем восседала вахтерша величественная, неприступная бабуся в очках и в платочке, отдаленно смахивая на Авдотью Никитичну.
Здрасьте, теть Дусь! сказал задушевно.
Здра-авствуй, Миша! пропела вахтерша.
Я не однажды миновывал Евдокию Панасовну, не имея в кармане даже временного пропуска. Но и мысли не допускал, будто причиной тому мощь моего обаяния. Не-ет Наверняка вахтерша сотрудничает с КГБ, и ее там просветили насчет студента Гарина. Однако и наглеть, изображая особо важную персону, тоже не комильфо.
Нам бы в тринадцать-ноль-пятую я подпустил в голос заискивающих ноток.
А шо там? дюже заинтересовалась тетя Дуся.
День рождения! провозглашаю торжественно.
Да-а? У Тимофеевой, что ли? Или темненькая такая У Ефимовой?
У меня, скромно улыбнулся я.
Поздравля-яю! залучилась бойкая старушка. Проходите.
Из лифтового холла вынесся торопливый, сбивчивый цокот каблучков.
Ой, Мишечка!
Альбинка, донашивавшая коричневое школьное платье, с налету обняла меня и поцеловала. Дюху, уморительно тянувшегося губами, она шутливо отпихнула.
С Зинулькой будешь лизаться!
Ага-а заныл Жуков жалобно. Дождешься от нее!
Дождешься! рассмеялась девушка. Дернувшись, она крикнула, вытягиваясь и взмахивая рукой: Ой, подождите, подождите! Не закрывайте!
Поднажав, мы успели втиснуться в кабину лифта.
Вам на какой? добродушно буркнул крупногабаритный студент, подтягивая к себе сумку-чувал.
Ой, на тринадцатый!
Громила с пожитками вышел на пятом, и лифт с облегчением вознесся на «девчачий» этаж.
Сюда! Альбина свернула в коридор «Г», болтая и крутясь: Мы вас из окна увидели, и девчонки меня послали, чтоб тетю Дусю умаслить! А вы уже
Мишечка! Мишечка!
шлепая тапками, подбежала Маша. Индийские джинсы-клеш и длинный кардиган, наброшенный на пышный батничек, «старили» ее, прибавляя пару-тройку лет, а умелый макияж закреплял «взрослое» впечатление.
Машечка! Машечка! отвечал я, смеясь и платонически тиская близняшку. А Светланка где?
В анатомичке! испуганно округлила глаза Шевелёва. У-ужас! Я туда как-то заглянула разок и мне дурно стало. А Светке хоть бы хны. Зубрит латынь и копается в этих в организмах! «Тебе разве не противно?», спрашиваю, а она, удивленно так: «Я же, говорит, в перчатках!» Представляешь?! Светка сказала, чтобы без нее начинали Пошли, пошли!
Иду, иду!
Меня переполняло знакомое приятное нетерпение, когда ты возвращаешься после летних каникул, и встречаешь одноклассников всё таких же и немного других. Подросших, загорелых, отъевшихся на фруктах-овощах. А я своих школьных подружек месяца два не видел точно!