Целитель. Долгая заря
Глава 1
Москва, проспект Калинина
Генерал-майор госбезопасности, начальник Управления СБС, ее сиятельство княгиня Елена фон Ливен частенько получала удовольствие от собственной непубличности. Даже Борюсик, хоть и редко мелькал в новостях, стал узнаваем, а вот она до сих пор прячется в тени.
Это давало повод для маленьких житейских радостей. Например вот, как сейчас, гулять по улицам без охраны, в шумной толпе непоседливых москвичей, встречаясь с людьми глазами, касаясь их в сутолоке метро А не шарить скучающим взглядом, лениво изучая ближних, что суетятся снаружи, за пуленепробиваемым стеклом лимузина.
Княгиня вышла на «Арбатской», и дерзко улыбнулась молодому, спортивного вида человеку, что следовал за нею с нарочито рассеянным видом.
«Наверное, прикрепленный, подумала она мельком, спускаясь в подземный переход. Разве ж Борюсик оставит меня в покое»
Обойдя желтый угол «Праги», Елена зашагала по Арбату, в утренний час исполненному лирической умиротворенности, будто тихая провинциальная улочка. Так и ждешь, когда тротуар перебежит квохчущая курица или буренка издаст протяжное мычание
В «Гамме» Арбат «офонарел», став пешеходным, стянул на себя «нэповские» лавки и кафешки, а вот в «Бете» и здесь, в родимой «Альфе», всё по-прежнему.
«Да будет так»
Поднявшись к шумному и деловитому проспекту Калинина, фон Ливен свернула к подъезду дома-«книжки». Всё. За этими стальными дверями, как за кулисами театральной сцены, она выходит из образа моложавой, слегка загадочной столичной стервы. И начинается реальная жизнь. Реальная служба.
Здравия желаю, Елена Владимировна! браво рокотнул пожилой спецназовец Кузьмичев. Скучавший на пенсии, он с удовольствием занял место вахтера.
И тебе не хворать, Кузьмич, улыбнулась княгиня, толкая турникет. Гулкий лязг гнутых никелированных трубок угас сразу, словно впитавшись в стены крошечного фойе.
Антон Алёхин вас в приемной дожидается.
Да? Замечательно
Начальница вошла в кабину лифта, отделанную зеркально блестевшим металлом, и тут же стоялый воздух зазвенел порывом высокого женского голоса:
Ой, стойте, стойте!
Часто цокая каблучками, в лифт заскочила высокая черноволосая девушка. Широкие штанины ношенных, иссиня-белых джинсов и мешковатая рубаха пытались упрятать стройность длинных ног и узину талии, но это у них плохо получалось, а яркое, броской красоты лицо вполне обходилось без макияжа.
Скрываетесь, капитан Ивернева? усмехнулась Елена, угадывая в себе тающую зависть.
От кого? Распахнулись бездонно-синие глаза напротив.
От приставал мужеска полу.
А-а! смутилась девушка. Да нет, просто в этом удобно.
Ну, да, согласилась фон Ливен. И йоко-гери удобно, и бросок через стройное бедро
Ивернева засмеялась, блестя безупречными дужками зубов, и в душе ее сиятельства ворохнулось тоскливое сожаление.
Нет, товарищ генерал-майор, заговорила Тата, улыбаясь открыто и ясно, в вашей пространственно-временной фазе мне спокойно. Я тут отдыхаю!
В фазе? вздернула бровь Елена.
А, да это так в «Бете» принято. У нас там возобладала теория В общем, наши ученые считают совмещенные пространства всего лишь различными фазами единой пространственно-временной структуры в биполярной Вселенной
Фон Ливен выделила в голосе Таты умело подавленную эмоцию, и сказала сочувственно:
Скучаете по своему миру?
Ивернева коротко вытолкнула:
Скучаю! Подумав, она негромко выговорилась: Вроде бы, в «Гамме» всё то же самое Разотрешь смородиновый лист тот же запах! И небо И луна А внутри всё просто ощетинивается! Другой мир! Совсем другой! И люди, и И вообще!
Старый неторопливый лифт дотянул до самого верха, и с шелестом растворил дверцы.
Пойдемте, Тата, побалакаем
Взяв Иверневу под ручку, княгиня повела ее к себе. Управление Службы Безопасности Сопределья занимало весь этаж, а вот народу тут толклось мало лишь отдельные голоса вырывались в коридор, да вразнобой клацали клавиши.
В полупустой приемной, развалясь на широком кожаном диване, высиживал Антон Алёхин. Модные штаны и цветастая рубашка, расписанная пальмами, парусами, да силуэтами сочинского вокзала, болтались на нем, как на вешалке. Явно не красавец, «Антонио» походил на кого-то из итальянских актеров, так же бравшему не внешними данными, а бездной обаяния.
Юля
Алёхина, смеясь, но и гордясь, показала однажды Елене запись, сделанную Антоном в ее альбоме миленькую терцину, в которой муж попытался объяснить, отчего ему в жены досталась такая красавица и умница:
'Костлявый, длинный и худой,
Он покорил воображенье
Своею дивной высотой'
Ваше сиятельство! Алёхин проворно вскочил, склонился в манерном поклоне, и заворковал, подлащиваясь: Заждался увидеть вас!
Кова-арный! улыбнулась Елена, отпирая дверь в кабинет. Тата, не верьте лести этого донжуанистого проныры! Для «Антонио» существует лишь одна-единственная девушка в мире его жена. Всем прочим прелестницам он разбивает сердца и оставляет их, безутешных, страдать Вот, пожалуйста делает вид, что не замечает вас, Тата!
Чего это не замечаю? возмутился Антон. Я очень даже наблюдательный, и вижу всех красивых девушек! Просто не пялюсь на них, а любуюсь исподтишка, как то и подобает отличному семьянину