Тимоша с Альбиной заселились в двухкомнатный блок, разделяя удобства с тремя студентками истфака. Исторички куда-то ускакали, зато комната наших девчонок гудела от говора и смеха.
И чё? вопил Изя воинственно. Думаешь, арабы на наших полезут?
Ну, мон шер донесся голос Жеки Зенкова, тянувший жеманную иронию. Это, смотря кого ты считаешь своими. Израильтян?
Ты чё, совсем?!
Блин-малина! выразилась Рита. Хватит вам о политике!
Во мне всё сладко сжалось при звуках ее голоса, а вот и она сама
Девушка замерла в дверях на долю секундочки. Взмахи ресниц словно раздували темные огоньки в глазах, и вот вспыхнула ослепительная радость.
И-и-и! с восторженным писком Рита бросилась ко мне, целуя, куда придется. Гладкие ручки закалачились вокруг моей шеи, и я «поплыл» на волне подзабытой услады.
Разлученные встретились после долгой «картошки»! с выражением прокомментировал Дюха.
А-а! донесся Тимошин голос из комнаты. Явился, не запылился!
Порог переступила Зиночка в платье с выпускного. Чмокнув меня в щечку, уперла руки в боки и сурово спросила заробевшего Андрюху:
Ты где был?
В колхозе, Зиночка! преданно вытаращился Жуков.
В строгости держит, шепнула мне на ухо Рита. Пошли, не будем смущать Тимошу.
Она за руку провела меня в комнату, оклеенную дешевыми обоями в цветочек. С приемом гостей девчонки не заморачивались развернули письменный стол, выставив его между кроватями и застелив новенькой клеенкой, еще хранившей линии сгибов. Оба стула, помеченные белыми инвентарными номерами, заняли Динавицер с Зенковым, а остальным, по замыслу, предлагались «коечные» места.
Гарин! радостно заорал Изя. Ты опять без гиперболоида?
Лучевой шнур распустился, нацепил я ухмылку типа «гы». Жека, а ты-то здесь каким боком?
Правым, мон шер ами! расплылся Женька. Вскочив, он протянул мне руку через стол. Ну, и левым Я в июле еще один экзамен сдал в техучилище. Экстерном! Ромуальдыч помог.
Ромуальдыч человек!
Так, еще бы Помнишь же, какая у нас "практика" была? Одних движков штук десять перебрали! Ну, и выдали мне «корочки» Автослесарь 3-го разряда! А пока вы на колхозных полях резвились, я на «ЗиЛе» вкалывал.
Лимита! захрюкал Изя, давясь от смеха. Понаехали тут
Ой, Изя! тут же вмешалась Альбина, в порыве педагогического негодования. Как скажешь чего-нибудь Тарелки лучше подай. Вон, на подоконнике!
Рита крепче обняла мою руку и прижалась тесней.
Совсем, как в школьные годы, памятливо улыбнулась она. И в том же составе!
Не ностальгируй, отзеркалил я ее улыбку. Рано тебе еще.
Я соскучилась! шепот втек, опаляя ухо. Сильно!
Темный нутряной жар всколыхнулся во мне, раскручиваясь и властно занимая мысли.
Хватит к Мишечке приставать! Тимоша появилась у двери, разрумянившаяся и отмякшая.
Мишечка мой! мурлыкнула Сулима, подлащиваясь.
И мой!
Ой, и мой тоже! послышался Алин голос из прихожки.
Миша наш, общий! с чувством сформулировала Маша, внося бутылку «Мартеля» с фиолетовой кляксой штампа ресторана на красной этикетке. Держа сосуд обеими руками, она торжественно выставила его на стол. Наш общий! Вот!
Отвали, моя черешня! черные Ритины глаза заблестели умильной лукавинкой.
А помогать кто обещал? А? грозно нахмурилась Тимофеева.
Ладно, ладно заворчала Рита, гибко вставая.
Девушки живо накрыли на стол, не жалея гостинцев из дому. Одного сальца сколько и охряного от перца шпика, и розоватых шматиков с мясными прослойками, да с рубленым чесночком М-м Парящие, только что отваренные сосиски Маша притащила с цокольного
этажа там стоял ларек. Надо полагать, для откорма голодающих студиозусов. Нарезанный «Орловский» она прихватила этажом выше, в столовой.
Всё, всё! Садимся! зазвенела Тимоша. Миша, с тебя тост! «Мартелю» или наливочки?
«Мартелю»! сграбастав выпивку, я встал. Все читали «Лезвие бритвы»? Там, под конец, одна из героинь кидает клич в массы давайте, мол, собираться в дружеские союзы взаимопомощи, верные, стойкие и добрые! Ну, не знаю, откликнулись ли массы на ее призыв, а вот у нас с вами именно такой ДСВ получился! Пускай мы не каждый день вместе, как раньше, но всегда рядом. Друзья, прекрасен наш союз! поднял я рюмку. И пускай он с годами лишь крепчает, как этот коньячок! За нас!
Ур-ра-а!
Руки нежные и гладкие или загорелые и мускулистые сошлись, звеня да клацая стеклопосудой. Закатный луч дробился в хрустальных гранях и брызгал на лица малиновые высверки. Хорошо!
Дюха включил магнитофон, убавив громкость какая-то композиция Поля Мориа соткалась легким фоном, наигрывая атмосферу романтики и релакса.
К сожаленью, вздохнул Изя, поймав настроение, день рожденья только раз в году
Зенков фыркнул и привалился к спинке девичьей кровати.
Мон шер, бросил он на меня любопытствующий взгляд, ты ведь тоже что-то такое говорил насчет экстерна. М-м? Типа «Даешь физфак за год!» Не передумал?
Передумал, хмыкнул я, размышляя, слопать ли мне еще один ма-аленький кусочек домашнего рулета, или хватит объедаться. Нет, можно было бы, конечно, изнасиловать мозги, но зачем? Чтобы меня называли выскочкой, а то и вундеркиндом? На фиг, на фиг Ты мне лучше скажи, «ЗиЛ» это всерьез и надолго?