Где-то слева загрохотала зенитка, оставляя в бледно-синем небе грязно-белые облачка разрывов. Истребители, словно шершни под коровьим хвостом, ещё раз огрызнувшись, поспешно подались прочь. Нет, не зенитки они испугались
Наши! услыхав знакомый гул, выкрикнул старшина. «Ишачки»! Ну, сейчас они им покажут.
Иван оглянулся и с радостью увидел, как из-за горизонта, на небольшой высоте почти прижавшись к сопкам, вылетело краснозвёздное звено И 15 Нет! Не И-15 и не «Чайки» те были этажерки-бипланы, а эти юркие зализанные монопланы, И-16, по скорости и вооружению намного превосходившие японские И-97, не говоря уже о «девяносто шестых».
Ну, задайте гадам, со смехом кричал Старогуб. Покажите, где раки зимуют.
Японцы поспешно улепётывали. Нет, один огрызнулся. Развернулся лихо, ничего не скажешь, зашёл нашим в хвост. Выстрелил Кажется, мимо И, наткнувшись на ответный удар, задымил, накренился на левое крыло и, всё больше заваливаясь и завывая, врезался в сопку Баин-Цаган.
Взрыв был красив, даже, можно сказать, элегантен ярко-жёлтый, с красноватым пламенем и густым чёрным дымом.
Ур-ра-а! пронеслось в окопах, а краснозвёздные «ишачки», приветственно помахав крыльями, унеслись дальше.
Иван повернулся к соседу, Бибикову:
Паш, ты как думаешь, пойдут в атаку япошки?
Обязательно пойдут, с уверенностью отозвался сержант. Может, даже сегодняшней ночью. Днём вряд ли сунутся им же через реку переправляться нужно, а у нас авиация. Правда, не так уж её и много.
Да уж, пусть попробуют сунуться
Отбой воздушной тревоги, прокатилось в траншее.
Бойцам естественно, с осторожностью было разрешено пополнить запасы воды. Иван наполнил флягу, притащил из реки два котелка для «Максима», заливать в кожух. Хорошая, конечно, машинка станковый пулемёт, и бьёт отлично пули кладёт ровно, не абы как но вот, собака, греется, особенно тут, на жаре. Воды, между прочим, мало, несмотря на то что река вот она, да и озеро Буир-Нур рядом. А попробуй-ка возьми воду, когда на том берегу японцы. Вот и сейчас ползали за водицей буквально на брюхе по специально вырытым траншеям, а японские пули противно свистели над головою, частенько находя цель.
Услышав приказ явиться за ужином, Иван схватил миски и нырнул в траншею. За линией обороны, у полевой кухни, уже толпился народ красноармейцы вперемешку с товарищами по оружию монгольскими кавалеристами Лодонгийна Дандара. Один из монголов шустроглазый невысокий парнишка по фамилии, кажется, Дарджигийн а имени Иван не запомнил, смешно коверкая слова, рассказывал бойцам какую-то страшную историю про разрушенный буддийский монастырь дацан и обитающие там привидения. Иван, конечно, как и положено сознательному бойцу-комсомольцу, в подобную антинаучную чушь не верил нисколечко, но послушать остановился больно уж интересно было.
И вот, выехал старик Чаргиндойн в степь, что за Баин-Цаганом, окружённый красноармейцами, негромко говорил Дарджигийн. И, не слезая с коня, скакал три дня и три ночи, словно гнался за ним древний бог войны Сульдэ. И на исходе третьего дня, съехав с сопки в какой-то большой и глубокий овраг, увидел на дне его старый дацан уже разрушенный, но вместе с тем и целый.
Как это так, Дарджигийн? удивлённо переспросил кто-то из красноармейцев, молодой, белобрысый, со вздёрнутым сапожком носом. Так разрушенный был дацан или целый?
И то, и другое, ничуть не смущаясь, загадочно пояснил монгол. Так казалось. И тут понял старик вот оно, счастье! Он знал это тот самый дацан из древних легенд, в подвалах которого есть и золото, и серебро, и драгоценные камни, а также красный ханский пояс и волшебная хрустальная чаша Оргон-Чуулсу чаша счастья.
Что за чаша такая?
И спустился старик в подвал, проигнорировав вопрос, негромко продолжал Дарджигийн. И нашёл и золото, и серебро, и драгоценные
камни И увидел, наконец, хрустальную чашу Оргон-Чуулсу несчастный старик! Забыл, забыл, что сказано в древних преданиях предгорных кочевий!
А что в них сказано? нетерпеливо перебил белобрысый.
На него тут же зашикали:
Не встревай, дай послушать.
А Дарджигийн, улыбаясь, подождал, пока уляжется шум, и продолжал:
В древних преданьях сказано, что волшебную чашу стережёт юный всадник на белом коне и кто увидит этого всадника, тот найдёт свою смерть.
И что, этого всадника кто-то видел?
Да многие видели, кивнул рассказчик. Только они после этого долго не жили.
Сказки, белобрысый махнул рукой, поповщина какая-то. Бесовщина.
Монгол замолк, и в наступившей тишине вдруг чётко прозвучали шаги. Бойцы обернулись и разом вскочили, вытягиваясь по стойке смирно:
Здравия желаем, товарищ комиссар!
Вольно, вольно, махнул рукой комиссар батальона, капитан Чешников. Всегда подтянутый и аккуратный, он частенько доставал бойцов мелкими придирками, но в целом пользовался уважением за умение выслушать и мастерство рассказчика.
Что это у вас тут за собрание? прищурился капитан. Комсорга, наконец, выбираете? Что ж давно пора.
Бойцы скорбно переглянулись прежний комсорг батальона, младший сержант Пестиков, попал третьего дня под пули японского снайпера, а нового пока так и не выбрали, несмотря на приказ комиссара.