что-то я его и не вижу совсем. Воруют сильно... Где углядишь за всеми! Марѳа Семеновна отличалась большой, чисто-сибирской подозрительностью и решительно никому не верила. Вообще, это была скрытная натура, с прижимцем. Об ея приисковых делах тоже никто и ничего не знал, даже главный приказчик Спиридон Ефимыч. Недоверие ко всему и ко всем было возведено в целую систему, а для видимости прикрывалось бабьими жалобами и разными жалкими словами. Прихлебывая чай и глядя на хозяйку, Евгений Васильевич невольно подумал: "Ну, и кулак-баба... Вся какая-то заржавелая!". За закуской Марѳа Семеновна немножко оттаяла,-- еда была ея слабостью. У нея даже лицо делалось другим, точно оно распускалось от удовольствия. Она, угощая гостя, сама прикушивала от всего и по-мужски запивала наливкой. -- Угощать-то тебя тошнехонько, Евгений Васильевич... По-барски ешь: чуть притронешься. Вот и насчет наливки тоже слаб... Меня только конфузишь. Евгений Васильевич питал какое-то органическое отвращение к вину и к пьяницам в особенности. В пьяной компании он был самым несчастным человеком. Пристрастие Марѳы Семеновны к наливкам всегда вызывало в нем брезгливое чувство, а сейчас он даже старался не смотреть на нее. Затем, он знал, что, выпив и закусив, она сделает сладкие глаза и настает деликатный разговор о женитьбе. -- Все еще не женился?-- спросила Марѳа Семеновна, точно отвечая на его тайную мысль. -- Пока нет... Вы знаете, что у меня одна невеста,-- кухарка Агаѳья. Но тут серьезная конкуренция: за ней ухаживает Гаврюшка. И, знаете, все шансы на его стороне... -- Н-но-о?.. -- Да уж так, Марѳа Семеновна... -- Тоже и скажешь... Марѳа Семеновна фамильярно хлопнула его по плечу и расхохоталась без всякой причины, как хохочут захмелевшие люди. -- Погоди, белая кость, найдем и невесту... Только ведь тебе, пожалуй, и не угодишь: с музыкой для тебя подавай девицу, а у нас такой и не сыскать. -- Ничего и без музыки... -- Ай врешь... Не туда смотришь... Как раз в этот момент вошла Капочка. Она принесла на тарелк новую партию горячих пирожков. От Марѳы Семеновны не ускользнуло, как гость взглянул на девушку и как Капочка сделала вид, что смотрит в сторону. Марѳа Семеновна нахмурилась и хлопнула еще рюмку наливки сверх абонемента. Тоже порядки в доме, нечего сказать... Капочка инстинктивно почувствовала эту немую сцену и торопливо вышла из столовой. -- Вот женись на Капочке,-- разсчитанно-громко сказала Марѳа Семеповна.-- И приданое хорошее: четыре недели на месяц получить. Она у меня тихоня... -- Что же, Капочка девушка хорошая -- согласился Евгений Васильевич.-- Только ей нужно мужи молодого. -- Где их, молодых-то, взять? Не припасены они для нас, да и на гряде не растут, как редька... -- А Спиридон Ефимыч чем не жених?.. Это была отплата за вопрос о Капочке, и Марѳа Семеновна даже подобрала строго губы. Евгений Васильевич ей нравился, и она любила вести с ним вольные разговоры, пользуясь своим вдовьим положением. Да и барин разбитной, за словом в карман не полезет. -- Ну, будет шутки-то шутить,-- серьезно заметила Марѳа Семеновна.-- Не гоже это нам с тобой... Вон у тебя седой волос пробивается. Тоже не к молодости дело идет... После завтрака отправились осматривать работы. Марѳа Семеновна даже предложила спуститься в шахту, чтобы осмотреть новый штрек, но Евгений Васильевич отказался. Он сегодня не был расположен к таким подвигам. -- Что ты, отец, точно муху проглотил?-- заметила Марѳа Семеновна. -- И то дорогой проглотил настоящую муху... Чуть не подавился. Около них, как тень, все время ходил Спиридон Ефимыч, и все время его фуражка вертелась в левой руке. Когда возвращались с шахты, Евгению Васильевичу показалось, что в мезонине из-за занавески выглянуло бледное личико Капочки. Это ничтожное обстоятельство даже взволновало его.
IX.
Марѳа Семеновна все время обеда находилась в дурном расположении духа и кушала меньше обыкновеннаго. Чтобы досадить чопорному барину, она пригласила к обеду Спиридона Ефимыча. Чем он хуже других? Гость понял этот маневр и все время был преувеличенно-вежлив с приказчиком, который отвечал ему только "да-с" и "нет-с". Капочка тоже обедала, но сидела все время, как на иголках. Девушка предчувствовала собиравшуюся грозу. -- После обеда кофею попьем,-- заметила Марѳа Семеновна таким тоном, каким ждут отказа. -- Нет, мне нужно ехать домой,-- ответил Евгений Васильевич.-- И то я засиделся у вас... Когда же вы ко мне приедете погостить, Марѳа Семеновна? -- А после дождика в четверг... Посмеяться тебе хочется над старой бабой, Евгений Васильевич: куда я поеду верхом?.. Комплекция не позволяет. -- Да ведь вы ездите? -- По нужде и на палке поедешь... Обед наконец
кончился. Евгений Васильевич был рад поскорее убраться из этого дома. -- Оставался бы ты ночевать у нас,-- уговаривала Марѳа Семеновна.-- Вон в кабинете нянька наладила бы тебе постель... Тоже не молодое твое дело верхом трястись двадцать пять верст. -- Для моциона это полезно, Марѳа Семеновна... Я буду вас ждать... Выходя на крыльцо, Евгений Васильевич оглянулся на пустой кабинет и гостиную, обставленную с трактирной роскошью. У него мелькнула мысль: вот дом, который ждет настоящаго хозяина, того человека, который выгонит отсюда эту старую ворону Марѳу Семеновну. С этой мыслью он легко вскочил на своего иноходца и даже улыбнулся. Гаврюшка, подавая стремя, сильно пошатнулся. Каналья опять был пьян... Выровняв поводья, Евгений Васильевич раскланялся с хозяйкой и быстрым аллюром выехал из ворот. Поровнявшись с шахтой, он оглянулся назад, и ему показалось, что в мезонине опять мелькнуло бледное личико Капочки. -- Да... комбинация...-- вслух подумал он, давая иноходцу поводья. В душе у него заныло знакомое чувство. Как это он раньше не замечал Капочки, а ведь она прехорошенькая. Такая изящная, милая простота и этот безответный детский взгляд... Нет, решительно, милая девушка. Именно такия натуры дарят самыми удивительными неожиданностями. В его практике было два-три таких случая... Старый грешник даже улыбнулся, представляя себе Капочку в роли... ну, маленькой жены. Как мило это полное неведение, и какая прелесть, когда это неведение в ваших руках пройдет всю гамму нетронутаго чувства. Не успели всадники спуститься к Каменке, как в приисковом доме разыгралась настоящая драма. Марѳа Семеновна послала няньку за Капочкой и, когда та спустилась с мезонина, накинулась на нее с яростью пьянаго человека. -- Ты это что, матушка, глаза-то пялишь на чужих мужчин?!..-- орала она, краснея и задыхаясь.-- А? Ты думаешь, я-то ослепла... а?.. Когда с шахты шли, ты это чего в окошке у себя вертелась?.. Капочка стояла, опустив глаза. В лице у нея не было кровинки. Она привыкла к подобным сценам, и ее больше всего конфузило присутствие Спиридона Ефимыча, стоявшаго у дверей в почтительной позе вернаго раба. -- И за чаем тоже... и за обедом!-- кричала Марѳа Семеновна, входя в раж.-- А он теперь едет и над тобой же смеется... Засрамила ты меня, змея подколодная. Ну, что молчишь-то?.. Думаешь, он на тебе женится? Таковский и человек... -- Им нужна невеста с богатым приданым,-- политично вставил словечко приказчик, глядя на Капочку.-- Не тот коленкор. Марѳц Семеновна всячески обругала несчастную Капочку и кончила тем, что ударила ее по лицу. Девушка закрыла лицо руками. -- С глаз моих вон!-- орала Марѳа Семеновна, топая ногами.-- Видеть тебя не могу... Из милости мой хлеб ешь, да меня же срамишь. Я из тебя выколочу дурь-то... Он-то думает, что у тебя миллионы приданаго, вот и льнет, а не знает того, что ты нищая и, окроме своей дури, ровно ничего не имеешь. Капочка наконец била отпущена к себе в мезонин. Марѳа Семеновна раздраженно шагала по комнате. Спиридон Ефимыч несколько раз кашлянул, а потом проговорил почтительным тоном: -- Напрасно вы себя изволите тревожить, Марѳа Семеновна... -- Что-о?.. -- Я говорю-с, напрасно-с... потому что этот барин, прямо сказать, ни с чем пирог. Так, шантрапа на заячьем меху... Вор! сосланный! -- Да тут не в барине дело, идол ты деревянный!.. Ты за нее, за Капитолину, заступаешься... По глазам твоим воровским вижу! -- И не думал-с, потому как это дело нисколько меня не касаемо,-- еще почтительнее оправдывался приказчик, играя фуражкой. -- Врешь, подлец!.. Все вы подлецы... Ты думаешь, я не вижу, как ты зенки-то таращишь на Капитолину?.. Ну, признайся, нравится она тебе? Молоденькая... а? То-то поигрываешь глазами-то и мурло свое воротишь... Разстреляла бы я вас всех, варнаков!.. Словом, Марѳа Семеновпа расходилась вполне, и приказчику досталась здоровая головомойка, хотя он и не боялся хозяйскаго гнева ни на волос. Марѳа Семеновна давно уже ревновала его к Капочке. Отехав версты три, Евгений Васильевич остановился, раскурил папиросу и отчетливо произнес всего одно слово: -- Ду-у-рак!.. Гаврюшка только тряхнул головой, приняв это замечание на свой счет. Ну что же, пусть ругается... да. И что за беда такая, что человек маленько выпил? Не украл... Сама Марѳа Семеновна выслала к обеду агроматный стакан водки, ну, а после обеда со штегерем раздавили полштофа. Опять беды нет: очень уж хорош штегерь... -- Ду-у-рак!..-- повторил Евгений Васильевич, подбирая ноги в стременах. Барин бранил самого себя, как догадался Гаврюшка, и подумал про себя, почесывая за ухом: "Дурак не дурак, а с придурью..." "Нет, можно было глупее вести себя?-- думал Евгений Васильевич," продолжая осенившую