его мысль.-- Это называется показать всю игру с перваго хода... Так делают только мальчишки. Стыдно, Евгений Васильевич... Глупо, друг мой! Непростительно... А она, небось, сразу сообразила, какую я муху проглотил, и вся на дыбы. И это я-то не мог обмануть и провести такой точеной дуры? Я -- Евгений Лугинин?.. А каких она мне дерзостей наговорила относительно старости и седых волос... Потом, это предложение жениться на Капочке... ведь это насмешка прямо в глаза. Нет, она совсем не так глупа, как кажется, а я держал себя дураком". Эти мрачныя мысли, впрочем, скоро сменились другими, и Евгений Васильевич не без удовольствия заметил уже вслух: -- Подождите, уважаемая Марѳа Семеновна, смеется тот, кто смеется последний... Еще увидим, чья возьмет. Ха-ха... Воображаю картину, когда ока останется в дураках. То-то взбесится чортова баба... Ничего, пусть себе бесится. Пора и честь знать, матушка. Да, план был не дурен... Кстати, Евгений Васильевич припомнил, как он прошлой зимой ночевал на Трехсвятском. Марѳа Семеновна к вечеру порядочно накуликалась и смотрела на него игриво-масляными глазами. Вспомнив про свою домашнюю тоску и одиночество на Чауше, Евгепий Васильевич тогда даже подумал: "А что, если жениться на этом монстре? Положим, это гадость, но гадость самая обыкновенная, которая постоянно проделывается... Брак по расчету, и только. Не я первый, не я последний". А ведь могло случиться, что недавний лев превратился бы в мужа какой-то кувалды... Эта мысль мелькала у него и потом, хотя он и открещивался от нея. Конечно, его манило обезпеченное положение, а Марѳу Семеновну он бы устроил по-своему... М-me Лугинина! Ха-ха... да. И вдруг оказалось бы, что у m-me Лугининой ровно столько же денег, как у m-r Лугинина. Это уже комедия и даже не смешная комедия, а чорт знает что такое. Только в медвежьих углах могут приходить такия звериныя мысли... Гаврюшка ехал за барином, сильно раскачиваясь в седле. Время от времени он ловил воздух рукой и ухмылялся. На воздухе его немного продуло, и он крутил головой, припоминая угощение на Трехсвятском. Потом Гаврюшке вдруг сделалось смешно, так что он принужден был закрывать рот ладонью. Это невинное упражнение закончилось тем, что Гаврюшка вдруг прыснул самым глупым образом. -- Ты, кажется, с ума сошел, каналья?-- обратился к нему Евгений Васильевич. Гаврюшка, вместо ответа, прыснул вторично и даже припал своей головой к лошадиной шее. -- О-хо-хо!..-- заливался он, разразившись неудержимым хохотом, точно прорвало плотину.-- Евгений Васильич, не могу... Моченьки моей не стало. О-хо-хо... -- Да что случилось-то? Говори, болван... -- О-хо-хо... Штегерь... мы с ним водку пили... ну, он и говорит... да... Видели этого... ну, приказчика Спирьку?.. Змей он, а Марѳе Семеновне слаще меда пришелся... -- Перестань глупости болтать... -- Какия глупости, когда она ему шелкову жилетку подарила и сапоги со скрипом. Все знают на Трехсвятском-то. Она его по ночам через галдарею пущает. Капитолина-то Михевна спит у себя в мезонинчике девичьим делом, а Марѳа Семеновна с милым другом свое женское удовольствие получает. Ловко... А Спирька теперь гоголем по Трехсвятскому ходит: я не я, и чорт мне не брат. Это известие совсем не входило в планы Евгения Васильевича. Сначала он не поверил пьяной болтовне Гаврюшки, а потом, припомнив некоторыя мелочи нынешняго дня, должен был согласиться. "Ах, чорт возьми, с конкурентом придется иметь дело",-- думал он. Солнце уже село, когда они спустились с Синюхи. Ржавое болотце было подернуто холодным туманом. Каждый лошадиный шаг был слышен, особенно когда жулькала под копытом вода. Но Гаврюшка теперь ничего не боялся. Э, все равно, двух смертей не будет... Подезжая к Дувану, он даже загорланил какую-то песню: пусть чувствуют, что купленый вор едет и никого не боится. -- Перестань, идиот,-- остановил его Евгений Васильевич. -- Никого не боюсь, Евгений Васильич... Ну-ка, вы, выходите сюды: вот он, Гаврюшка, едет. Хо-хо...
X.
Мысль о Трехсвятском засела в голове Евгения Васильевича гвоздем. Ведь стоило только жениться на Капочке... Предварительно все-таки нужно было разузнать все подробности через "окольных людей". Нельзя же полагаться на болтовню какого-нибудь Гаврюшки. С другой стороны, эти окольные сибирские люди -- народ хитрый, и с ними приходилось держать ухо востро, чтобы не выдать своего плана. Всякое дело требует серьезной подготовки, и Евгений Васильевич не желал в свои сорок лет делать мальчишеских ошибок. Игра, так игра... Лето длинно, свободнаго времени достаточно, и Евгений Васильевич нарочно обездил соседние прииски, чтобы под рукой навести необходимыя справки. Из этих разведок он вынес одно убеждение, что
о наследстве Михея Зотыча ходили самые баснословные слухи. Главная суть заключалась в скрытом духовном завещании, по которому все получала Капочка. Это завещание существовало, как говорили все в один голос, по оно исчезло в самый критический момент. Что Марѳа Семеновна его не уничтожила, доказательством служило уже то, что она сама разыскивала его в течение нескольких лет, пока не успокоилась в качестве опекунши, а потом попечительницы. -- Даже представим себе, что такого завещания и вовсе не существовало,-- разсуждал Евгений Васильевич.-- По закону, Капочке все-таки принадлежит известная часть оставшагося движимаго и недвижимаго имущества, а это составит кругленькую сумму в несколько сот тысяч. Да зачем часть, когда она единственная наследница и духовнаго завещания нет... Эх, если б был под рукой подходящий человек! Самому не совсем удобно производить эти розыски, а через него можно было бы все устроить шито и крыто. А главное, не следует торопиться, и если уж ударить -- так разом. Кстати, Евгений Васильевич припомнил некоторыя юридическия подробности собственнаго процесса, послужившаго ему хорошим уроком, В этих громких уголовных и гражданских делах вся суть в мелочах, и вот важно вперед их предусмотреть, как в шахматной игре. Общая ошибка героев громких процессов заключалась в том, что они видела только свою партию и не обращали внимания на позицию противника, а нужно действовать как раз наоборот. Вернее,-- следует иметь постоянно в виду всю игру, как она складывается, и на случай возможных ошибок преувеличивать силы противника. В данном случае, например, лучше всего предположить, что духовное завещание уничтожено Марѳой Семеновной или находится у нея в руках, а поиски с ея стороны -- только маленькая военная хитрость. Ясно только одно, что оно было составлено не в ея пользу и даже не могло быть составлено иначе, когда единственная наследница налицо. -- А отчего не предположить, что это духовное завещание припрятано куда-нибудь самой Капочкой?-- развивал свою мысль Евгений Васильевич, разсматривая предмет со всех сторон.-- Ведь отец ее, конечно, любил и мог предвидеть, что после смерти Капочка поступит под опеку Марѳы Семеновны. Как практический человек, он должен был знать хорошо, что это за женщина, и что ожидает Капочку под ея опекой, и что, наконец, старший брат, Абрам, может скоро умереть. Положим, что такие дельцы, как Михей Зотыч, сильны только в своей специальности и вне ея делают детския глупости. Словом, все было неизвестно, гадательно, запутано и противоречило одно другому, хотя должен существовать тот роковой кончик ниточки, от котораго распускается самый большой клубок. Больше всего Евгения Васильевича смущало то обстоятельство, что после отца Капочка осталась ребенком всего шести-семи лет, и едва ли покойный мог что-нибудь ей доверить. Хотя отчего бы не предположить такую комбинацию: чувствуя приближение смерти и понимая, в каком положении остается дочь, Михей Зотыч мог передать ей завещание с тем, чтобы она его спрятала до совершеннолетия. Иногда дети бывают хитрее взрослых и, как лунатики, проходят там, где большие люди летят вниз головой. Это явствует тоже из некоторых судебных процессов, в которых фигурировали дети. -- Во всяком случае, осторожность, осторожность и осторожность,-- повторял Евгений Васильевич и даже грозил самому себе пальцем. Затем он закрывал глаза и видел себя уже владельцем Трехсвятскаго, сибирским миллионером... Перед ним раскрывался необятный горизонт. Вот когда бы он расправил крылышки и показал всем, как нужно жить. Отчего, в самом деле, какие-то сиволапые мужики могут быть миллионерами, а он, урожденный Лугинин, должен пропадать каким-то сомнительным управляющим из милости?.. Он опять начинал верить в свою звезду. Может-быть, сама судьба привела его в ссылку, чтобы сторицей вознаградить за все ошибки бурной юности. Как все люди, Евгений Васильевич считал себя невинно пострадавшим, жертвой судебной ошибки, козлом отпущения за чужие грехи. Самый виноватый человек всегда найдет себе оправдание, начиная с того, что другие, те другие, которые не попали на скамью подсудимых, ведь решительно ничем не лучше. Вот только погода не соответствовала этому взвинченному настроению нашего героя и наводила невольную грусть. Короткое уральское лето промчалось с поразительной быстротой. Наступила осень с грязью, дождями и безконечными темными вечерами. Чауш разлился, все болота размякли, так что теперь на Трехсвятский можно было пробраться только пешком, и то с опасностью утонуть в какой-нибудь трясине. Впрочем, у самаго невыгоднаго положения есть своя оборотная сторона. Благодаря осеннему бездорожью, Евгений Васильевич мог не бывать на Трехсвятском