Привет, Алексис, дружище! Вижу, промешкай мы ещё с четверть часа, эти скоты разогнали бы вас по подворотням!
Голову пилота украшал шлем, похожий на пробковые каски британских колониальных войск, но с наушниками вроде телефонных. Верхнюю половину лица скрывали очки-консервы в латунной оправе.
Эй, Паске! крикнул он коллеге, Здесь, оказывается, наш русский друг!
А ты чего ожидал? отозвался тот. Кто, кроме Алексѝса, смог бы удержать баррикаду с тремя десятками штыков против целого батальона? Русские все сумасшедшие мой дядюшка, как напьётся пьян, рассказывает, как дрался с ними в этом, как его Sébastopol!
Да, лихие были времена! ответил Кривошеин Спасибо, друзья, что подоспели вовремя, а то нам пришлось бы туго!
Пилот снял шлем. Лицо его выглядело непривычно: там, где кожу защищали очки, она была белой и чистой, всё остальное покрывал толстый слой копоти. Впечатление стало ещё сильнее, когда пилот улыбнулся, сверкнув зубами, ослепительно-белыми на чёрном фоне.
Вот, прошу любить и жаловать! Кривошеин обернулся к Коле. Мой добрый приятель, Шарло-жестянщик. Он, как видите, умело управляется с этим железным пугалом. А тот, с биноклем, что строит из себя Бонапарта Паскаль, большая шишка в здешней политике. Напомни-ка, Паске, как зовётся твоя должность?
Если мне не совсем мозги отшибло дьявольской тряской, отозвался пилот то с утра числился председателем комиссии внешних сношений. Но могу и ошибиться: когда старина Шарло забывает свернуть и проходит сквозь дом, не должность, имя своё позабудешь!
Прапорщика покоробил легкомысленный тон новых знакомых. Ещё не высохла кровь на мостовой, ещё не остыли пробитые пулями его пулями! тела, а они тут, изволите видеть, развели балаган!
Кривошеин снисходительно похлопал его по плечу.
Ну-ну, дружище, не судите строго! Вокруг кровь, смерть, люди режут друг друга почём зря, и все, прошу заметить, твердят о всеобщем благе! Как тут не спятить? Только шутками и спасаемся, иначе прямая дорога в дом скорби! А они, говорят, стоят пустые: здешние Поприщины испугались пальбы и разбежались кто куда
Колю передёрнуло: бродящие по городу умалишённые показались ему куда страшнее артиллерийской бомбардировки.
Вы, вот что, продолжал Кривошеин. отыщите свою мамзель, пока с ней чего не приключилось в такой суматохе. А я пока перекинусь парой слов с Паске.
Девушка нашлась в той же подворотне, где он оставил её расстались четверть часа назад она разрывала на полосы исподнюю солдатскую рубаху и ловко бинтовала раненых
коммунистов. Увидев прапорщика, Николь обрадовалась:
О, Николя, вот и вы! А я боялась, маршьёр вас растоптал!
Молодой человек немедленно забыл и о версальцах, и об обстрелах и даже о шагоходе. Мелькнула где-то на заднем плане мысль: почему ни девушка, ни другие защитники баррикады не удивлены появлением поразительного механизма? Впрочем, наверное уже привыкли
Николь закончила перевязывать очередного раненого чернявого рабочего-блузника с простреленным предплечьем.
Меня посылают сопровождать раненых. Пришёл санитарный обоз, надо торопиться, пока снова не началась стрельба. Ничего, отвезу, и сразу обратно! Пока здесь маршьёр, они не сунутся постойте, куда вы? Отпустите, грубиян, мне же больно!
Коля, не дослушав, схватил девушку за руку и потащил за собой, не обращая внимания на гневные протесты. Кривошеин уже успел потерять терпение:
Сколько можно копаться? Сейчас в тыл отправляются повозки с ранеными, и мы с ними. Паске, он кивком указал на пилота, по-прежнему сидящего на макушке маршьёра, передал: меня срочно требует к себе профессор. А в чём дело, не говорит, негодяй эдакий! А я, как видите, шагу ступить не могу!
И стукнул о мостовую прикладом «германки», заменявшей ему костыль.
Помогите мне дойти до повозки, сажайте барышню, и отправляемся!
Коля недоумённо нахмурился что это за дела такие, чтобы ради них срывать командира единственного на баррикаде артиллериста в самый разгар боя? но расспрашивать не решился. Он послушно подставил плечо и с помощью Николь (девушка притихла и больше не пыталась возмущаться) поволок Кривошеина в конец улицы. Туда, к разношёрстным экипажам, конфискованным для нужд обороны и именовавшимся теперь «санитарным обозом», тянулся с баррикады тонкий ручеёк раненых. Кое-как втиснув своих спутников в переполненный фиакр, когда-то нарядный, а теперь исцарапанный и обшарпанный, Коля не вытерпел:
Алексей Дементьич, только один вопрос
Вот что, дружище, раз уж мы с вами из одной альма матер, к тому же и в бою вместе побывали давай-ка на «ты»! А то как-то не по-русски
Возчик на высоких козлах щёлкнул кнутом, и фиакр затарахтел по мостовой. Прапорщик трусил рядом, держась за дверцу. Ранец он забросил под ноги Николь, кобура хлопала на бегу по бедру, и её приходилось придерживать рукой.
Вот вы ты сказал, что Паске председатель комитета внешних сношений? Но это, считай, министерская должность почему он тогда управляет маршьёром? Мало ему важных политических дел?
Какая теперь политика! Всё руководство Коммуны на баррикадах, с оружием в руках! А Паске к тому же Кривошеин понизил голос, Паске ходит у профессора в доверенных помощниках. И раз уж говорит «срочно», стало быть, надо торопиться