Так, С. Лукьяненко в основу дилогии «Холодные берега » «Близится утро » кладет постулат о том, что две тысячи лет назад Иисус Христос погиб в нежном возрасте во время избиения младенцев, инспирированного царем Иродом. Вместо него явился Искупитель Пасынок
Божий, история жизни которого лишь отчасти напоминает ту, которая изложена в канонических Евангелиях. Мир «Евангелия от Сергея» это не наш мир с ядерными бомбами и космическими ракетами. В этом мире главной ценностью является не золото, а железо, а самолеты-планеры передвигаются с помощью примитивных термохимических реакций. В результате у писателя получилась какая-то причудливая смесь позднего средневековья с ранним капитализмом. При этом писатель допускает существование некоторых элементов бытовой магии.
Приближение конца века и конца тысячелетия отчетливо сказывается на русской литературе и в особенности на литературе фантастической. Писатели, с одной стороны, не могут пройти мимо такого явления, как смена эпох. Они как бы подводят некую черту под своим творчеством, желая разграничить все, написанное в XX веке и то, что будет создано в веке XXI. С другой стороны, как это почти всегда бывает в ситуациях, подобных этой, в литературе усиливаются эсхатологические тенденции. В 19992000 гг. появилось сразу несколько книг, в которых повествуется о конце света: «Рубеж » Валентинова, Дяченко и Олди, «Армагед-дом » Дяченко, «Штурмфогель » Лазарчука. Произведения очень разные по духу, повествовательной манере и идейному содержанию. И вместе с тем есть в них что-то общее. Некая тревожная нота, ожидание чего-то неизвестного и неизбежного. Подобное встречаем и в дилогии Лукьяненко, повествующей о втором пришествии.
Автор весьма прилично освоил библейские тексты. Даже в соответствии с пророчеством Исаии сделал мессию не зрелым мужем, а подростком. Маркус и есть дитя, а не сгусток материализованной духовной энергии. В нем чего-то не хватает для того, чтобы поверить в божественную сущность принца. Это всего лишь куколка, яйцо, из которого должен вылупиться либо Искуситель, либо Искупитель. Но искушенный читатель уже с середины книги чувствует, что исход этой истории не будет столь однозначным. Грядет новый Царь мира сего, но власть его не от неба, а от земли. И если внимательно присмотреться, то видно, кто подлинный двигатель и центр этой небольшой компании. Ведь отнюдь не Маркус собирает апостолов первого призыва, а Ильмар. И не вор оказывается предателем, уйдя от принца и его спутников. Это они покидают его, уже осознавшего свою миссию. Символичен конец романа, в котором Ильмар выходит к Геннисаретскому озеру:
«Две маленькие рыбацкие лодки стояли на берегу, а рыболовы, вышедшие из них, вымывали сети. Я посмотрел в небо и небо затаило дыхание. Я пошел к берегу.»[123, 380]
«Увидел Он две лодки, стоящие на озере; а рыболовы, вышедшие из них, вымывали сети.»(Лук. 5, 2)
Следует отметить, что в последние пять лет усилился интерес российских фантастов к западному средневековью, рыцарству. Появилось сразу несколько сериалов, посвященных эпохе III крестового похода, циклы романов В. Свержина о сотрудниках Института Экспериментальной Истории и А. Мартьянова «Вестники времен ». Почему авторы избрали именно этот период? Исторически сложилось так, что для русского читателя рыцарство, турниры и подвиги в честь Прекрасной дамы ассоциируются с тремя именами: короля Артура, короля Ричарда Львиное Сердце и Дон Кихота. Наиболее популярным среди них является второе. Благодаря хрестоматийному роману Вальтера Скотта «Айвенго », многочисленным пересказам баллад о Робине Гуде, нескольким удачным экранизациям Ричард I Плантагенет стал культовой фигурой. Время его правления это не раннее средневековье с его дикими нравами, а времена куртуазного рыцарства, что дает писателю возможность изобретать напряженный приключенческий сюжет, не вдаваясь в тонкости религиозно-философского содержания эпохи.
Так, романы Свержина по своему духу и поэтике напоминают, с одной стороны, сериал о Ричарде Блейде,
и затем подвергались определенным изменениям, корректировкам в зависимости от требований эпохи.
«Обращаясь к большим общественным кризисам в истории страны, отмечает С. М. Петров , Вальтер Скотт всегда стремился охватить своим воображением всю нацию, как верхи, так и низы английского общества данной эпохи. В изображении Вальтера Скотта повседневная жизнь народа является основой жизни страны. Он прослеживает отражение значительных исторических событий в народной жизни, их воздействие на судьбы отдельных людей. В созданных им образах людей различных эпох писатель стремится раскрыть определенные общественные течения, исторические силы и тенденции, а в столкновениях людских интересов исторические противоречия и столкновения. Персонажи его романов всегда представляют собою целые общественные группы, профессии, цехи, родовые кланы, различные слои народа. Исторический деятель выступает у писателя как сын своего времени и в то же время как представитель определенной исторической тенденции, появление которого подготовлено предшествующим развитием. Достоинства и пороки своих персонажей Вальтер Скотт показывает как проявление их времени, не допуская какого-либо морализирования или подчисток в дидактических целях.»[153, 3435]