Эти ленты сматывались в клубки, чтобы потом, посредством этого станка стать длинными, до пяти метров; шириной до метра, разноцветными половичками. Потом эти половички продавались всем, кто хотел. Продавались недорого, но все копейка к пенсии.
Зимой еще, кроме нарезки этих лент, баушки, где только могли, покупали овечью шерсть. Шерсть тоже перебиралась, разбиралась прядями, вычесывалась от всяческих репьев и прочего мусора. Этот процесс назывался теребить или шиньгать шерсть. (Кстати, по этим похожим движениям, у нас картежники называли процесс перетасовывания колоды карт шиньгай карты! чья очередь шиньгать?). Потом очищенную шерсть замачивали в теплой воде, стирали с хозяйственным мылом, тщательно сушили на печи, а потом снова чесали уже этакими деревянными с железной щетиной щетками. От этого шерсть становилась мягкой и чистой. Если плохо пошиньгать, помыть шерстяная нить будет грубой, а связанные из нее носки или варежки грубыми и холодными!
После этого, бабушки приступали к прядению шерсти. Баба Дуся пряла на обычной прялке, вручную, скатывая шерсть в нить пальцами и наматывая на веретено. У бабы Маши же была самопрялка. Это была прямо-таки загадочная для меня, малого, конструкция большое колесо, какие-то рычаги, педалька, с помощью которой раскручивалось колесо. Мне даже иногда разрешали подавить на педальку ногой, правда не долго. Баба Маша говорила, что нужно давить с постоянным напором, плавно, без рывков а я все делал неправильно!
Баба Дуся периодически ворчала на бабу Машу дескать та обленилась, раз прядет на самопрялке, а не вручную, на прялке. «Вот, дескать, у меня
нить получается ровная, без узлов и утолщений! А тебя как попало! «Чё ни попадя!».
Потом из полученной пряжи вязались носки и варежки. Своим по мере надобности, другим на заказ, под размер, за денежку! «Всё кака капейка в дом!». Носков и рукавиц этих каждый год, почему-то, нужно было много не по одной паре на каждого родича! Как говорили баушки «на них жа все гарит, как на огне! Чё ни свяжеш все прирвут! Не напасёсся!»
Деды, кроме хозяйства, как уже было сказано, занимались рыбалкой. А зимой оба дружно вязали невода, бредни и сети. И себе и на заказ! Тоже занятие неторопливое, тщательное, но довольно нудное, как по мне! Потому идет под неторопливый разговор о житье-бытье. Только без нервов, на нейтральные темы а то петли упустишь, или «ишшо чё понаделаш!».
Нить была нужна всегда и в больших количествах! Поэтому одно из постоянных занятий дедов поиск и покупка нужных ниток. Большая катушка нужных нитей, здоровенная примерно с трехлитровую банку с краской, была вещью ценной и дефицитной! Искали их и покупали, где только можно! Их некоторые заказчики привозили дедам на обмен на готовую мережу сеть или невод без насаженных поплавков и грузил. Смотанная в рулон: «кукла» так это называлось!
Вот и получалось, что с раннего утра и до позднего вечера, старики все что-то возились, копались, ковырялись! Только зимой, деды и баушки могли себе позволить после обеда на часок! прилечь, подремать! И так день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем всю жизнь! А еще говорят, что русский мужик ленив. Ага! Русский мужик без работы свою жизнь и вовсе не представлял! По пословицам и поговоркам вполне себя понятно! «Рабатяшший» это очень положительная и как бы не основная характеристика здесь и сейчас!
Потом на обед баба Маша позвала. Деды перерыв делали не торопясь, степенно, прибрав инстрУмент («вдруг дощь?»), долго мыли руки. К обеду пришла и баба Дуся принесла пироги свежеиспеченные.
Вот это я люблю! Пироги баба Дуся, да, впрочем, и баба Маша тоже, не печет в печи, а жарит на сковороде. И мне такие больше нравятся от печеных, в уже прошлой жизни, у меня изжога часто бывала. Пироги здоровенные, маленькие пироги бабушки считают баловством! Таких пирогов на большущую сковороду входит не больше трех. По размерам они с ладонь взрослого мужика, да в толщину сантиметра четыре, не меньше. Съесть их можно три, максимум четыре, больше помрешь от лопнувшего брюха! И начинка все как я люблю: с зеленым луком и яйцом; с морковкой; с картошкой! Всю начинку баба Дуся тоже делала сама и все с каким-то секретом. Лук она как бы уже не с февраля выращивала на подоконнике, что бы зеленый лучок был в доме!
Морковку варила, потом тёрла на мелкой терке, потом заправляла топленым маслом и тщательно перемешивала, чуть ли не растирала, потом эту смесь еще парила в русской печи. Получалась такая коричневато-оранжевая сладкая смесь с непонятным привкусом толи нуги, толи карамели. Могла еще семян мака туда сыпануть! Ну очень вкусно!
Даже банальные пироги с картошкой тоже делала по-своему. Картошку толкла, добавляла то же топленое масло, сырое яйцо, тщательно перетирала, потом добавляла лук. Но не просто порезанный, а обжаренный на мелко нарезанном свином сале, до коричневатого цвета. И все это и лучок, и свиные шкварки в пироги! Песня!
Но за столом было как-то напряженно. Даже мои восторги по поводу пирогов, как обычно, бабу Дусю не умиляли. Бабушки зашли в комнату и о чем-то там шептались. Деды делали вид, что ничего не происходит, но больше молчали. Дед Иван даже брови хмурить стал к концу обеда, в ответ на продолжающиеся шушуканья бабушек. Поэтому обед каким-то сердечным не выглядел.