Баба Дуся, как и дед Гена роста небольшого, как говаривал ее супруг «приземистая, как немецкая танкетка!». Изрядной полноты, она была как резвый и активный «колобок». Такой вредноватый колобок, да
Общие у них была страсть к махорке! И баба Дуся, и баба Маша были едины «прокурили все в доме, окаянные! Уж когда накурятся только, аспиды!».
А еще они были заядлые рыбаки! Ну как рыбаки, скорее браконьеры, с точки зрения будущего. Ловили они рыбу сетями («ряжовыми!»), и неводами. Невода были вполне серьезными у деда Геннадия пятьдесят метров одного невода, да с веревками все девяноста выходило! У деда Ивана и того больше: невод семьдесят метров, а с бечевой до ста десяти выходит. На рыбалку они брали то тот, тот другой невод по каким-то своим соображениям, которые они никому не докладывали:
Сёдни твой бирем!
Ну дак! Ясно жа!
Я подозревал, что выбор невода зависел от места рыбалки какое озеро, какие глубины, есть ли трава в озере. А может быть от погоды, периода лета, от настроения, как вариант! Или от величины ячеи никогда не мерил, где какая.
Даже бреднем деды не рыбачили «баловство это, в воде плюхац-ц-ца! Это вон ребятишки пусть бредень таскают, им делать неча, только жопу мочить!». Я уж молчу про закидушки или, прости, Господи! удочки! В понимании дедов, это вообще только убогие могут с удочкой на берегу сидеть!
Здесь сейчас большинство так рыбачит сетями или бреднем. Но деды были авторитетами по рыбалке у окружающих. Причем добытую рыбу, а иногда ее было действительно много, раздавали по соседям и родственникам. Не жалели! «Пусть вон ребятишки рыбки поедят!». Да и холодильников же не было, или были но далеко не в каждом доме!
Принцип рыба должна в доме быть! Если вдруг рыба кончалась, все! сборы на рыбалку и не волнуют ни плохая погода (да пусть хоть снег идет!), ни другие домашние дела «Это все хрень! А она подождет, никуда не деницца!».
Сборы были основательными, обдуманными. Все собранное грузилось в коляску старенького деда Геннадия «Ирбита». Меня всегда удивляло, что даже в июльскую жару деды на рыбалку одевали фуфайки, «болотнаи сапоги!» на шерстяные носки! А еще сверху брезентовые огромные плащи!
Все! Камылины на рыбалку поехали! Соседки у бабы Маши и бабы Дуси интересовались: «А когда вернуться обещали?» (рыбки-то охота!). Вот дурехи кто ж из рыбаков такое женам говорит!?
Бывало,
что не сами на рыбалку ехали, а сопровождали кого-то из важных приезжих типа егерей на охоте! Знали деды, как мне казалось, в округе все озера, все речки, все болотА, когда и что ловится, а когда и «сувац-ца нечива!».
В зрелом возрасте, когда дедов и бабушек уже не было, от мамы и тети Нади я узнал, что вот ведь ни хрена не веселая жизнь у дедов была! То, что оба повоевали, я знал. Поизранены оба. А вот то, что дед Иван, как оказалось, в тридцатых годах успел «посидеть»!? Пусть не много всего три года, но есть такое! А дед Геннадий во время войны попал в плен, как-то выжил там почти три года, а после Победы еще три года вкалывал в трудовой армии, где-то в районе Надыма. И в первом, и во втором случае, семьи отсутствующего брата содержал тот, кто был в тот момент дома. А семьи были немалые! Так что солоно пришлось дедам! Сладкого в те времена было мало! Да и бабушки хвалили лиха!
И всю жизнь работали, с утра и до вечера, упахивались до изумления! Утром со своей скотиной, потом работа; вечером, после работы и ужина вновь работа, уже у себя по хозяйству! И вроде бы ничего особенного, все так живут! А как иначе-то?!
Вот и сейчас деды спорят, как лучше стропила на стайке поменять. У каждого свое мнение, каждый мастер!
Ты, Ганадий, хоть столяр и знатный, но в плотницких делах особо-то не понимаш! Не-е-ет! Я тебе говорю, что мурлату нужно вот тут подтесать, а здесь скобой пришьем!
Это ты, Ваня, какой-то слабый на голову стал в последнее время вон как унучёк Юрка! Вон вишь ты, сидит на крыльце, лыбиц-ц-ца (улыбаюсь это я, значит!)! А чё лыбицца сам не знат! В нем смысла щас как вон в той курице! Ты мне скажи, ты где тако видал? Покажи, что за телепень тебе тако показывал я тож взглянуть хочу! Кто ж так делат!?
Вот так сижу, на солнышко жмурюсь, котейку Ваську поглаживаю! Песик в углу ограды блох из своей шубы выкусывает, иногда поднимает голову, к чему-то прислушивается. А я дедов слушаю, наслаждаюсь. Хорошо!!! Все при деле!
И сейчас здесь, да и по памяти моей, мои старики, то есть и деды, и бабушки, никогда не сидели без дела. Постоянно что-то копошились, что-то делали. Летом бабушки по огороду работали, деды в ограде что-то делали. Это кроме непосредственно содержания скота. И у тех, и у других есть по корове, по паре подсвинков, деловито хрюкающих в стайках, сколько-то куриц. У деда Геннадия еще и кролики в клетках.
У деда Гены половина ограды перекрыта навесом. Туда из сарая каждую весну выносили деревянный ткацкий станок. Деды его чего-то проверяли, подкручивали, опробовали, что-то чинили, по мере надобности.
А затем бабушки в хорошую погоду ткали на нем половики. Весь год бабули собирали по родным-знакомым и соседям разные негодные тряпки, сортировали их, потом стирали, а зимой, вечерами, резали на длинные неширокие полосы, которые связывали между собой незамысловатыми узлами. Меня тоже привлекали к этой нарезке, но дело это было невеселое, прямо скажем скучное это было дело, а потому я всячески отлынивал! А еще очень быстро на пальцах от портняжих ножниц образовывались мозоли!