Но страха нет. Есть только бесконечная свобода ветра, и, запрокинув голову, Витал ловит её расставленными руками.
За спиной слышится музыка с новыми нотами чистейшего сопрано. Она обгоняет его дурацкую нерешительность, играя и свиваясь с самим воздухом пёстрыми нитями.
Капитан оглядывается. Словно будучи частью фантастической симфонии, позади мерно звенят сияющие разноцветные шестерни и зубчатые колеса. Доселе неведомая мелодия рождает приятное волнение и вдохновляет чудом и тайной. Вперёд!
Шаг к краю обрыва и из-под ног взлетают чёткие отрезки уходящего в небо чертежа. Ещё шаг к ним присоединяются новые линии, и знакомый набросок обретает невиданные ранее проекции. Витал смеётся и закрывает от счастья глаза. Даже движения ладоней, поднятых вверх, приближают рождение неведомого, но отчаянно знакомого. Взмах за взмахом и перед ним в мельчайших подробностях вырастает тот самый эскиз, что ему видится из раза в раз.
Совершенные гармония и равновесие, что он так долго ищет и всё никак не может найти, становятся материей и конструкцией.
Вот он взбегает на палубу, чей каркас состоит лишь из линий и клочьев исписанной бумаги. Пальцы касаются бортов, и они мгновенно проступают в реальность: его чертёж обрастает лоснящейся на солнце древесиной.
капитан
Знакомый голос доносится издалека. Будто из другого мира. И убивает его симфонию. Палуба под ногами перестает существовать. Тщетно хватаясь за поручни, он проваливается и летит вниз, к далёкому солнцу на глади моря. Но он полон надежд, он знает, что и там его ждут.
Небеса оказываются у ног. В своем безмятежном полете Витал складывает руки над головой и стрелой пропарывает толщу вод.
«Где ты? Ты видела, Уна, наконец я это создал!»
Две сияющие звездочки в черноте воды зигзагом поднимаются с глубины к самому его лицу. Глаза морской девы смеются, улыбка серых губ обнажает очаровательную щербинку между зубов, а руки накладывают на него охранный жест.
«Моя милая девочка, я падаю в бездну, чтобы принести тебе жемчуг, кораллы, актинии и морские звёзды. Тебе будет, чем поиграть».
Взмахи ладоней продвигают Витала всё глубже, мысли его и чувства заняты русалкой, и мерцающее дно всё приближается и манит. До поверхности слишком далеко. Но он спокоен, он доплывёт.
Большие хитрые глаза оказываются прямо напротив. Она избегает прикосновений и вьется пестрой змейкой вокруг. Шипы на плавниках русалки жгут и колят, но Витал не ослабляет объятия. Он прижимает её к своей груди и целует в шершавые губы, языком нащупывая милую щербинку на передних зубах. От солёного жгучего поцелуя сыплются вверх жемчужины воздуха. Глаза закрываются в согласии отпустить сознание в вечный простор океана.
«Дыши со мной», показывает знаками дева.
Она нежно кусает кончик его языка, и радость дыхания наполняет хмельное тело.
Над ними медленно кружит косяк крупных рыб, одаривает тусклыми бликами серебряных боков. Словно коридор между мирами.
«В ночном
небе я уже видел много глаз, похожих на твои. Однажды мы вместе будем читать их, обещаю».
капитан Витал!
Проклятье! Этот голос! Вода выплевывает его на грязный берег другой, ненавистной, реальности. Вместо симфонии в ушах гремят барабаны. Тело становится ватным. Возвращается злая мигрень.
«Уна?»
а ведь обещал больше не ходить в эти опиумные гадюшники
Солнце бьет прямо в глаза. Голову и грудь пронзает боль. Мучительно щурясь, Витал пытается разглядеть что-либо вокруг в едком пороховом дыму. Горят корабли. От боли хочется разрыдаться.
всё этот чёртов Бравелин. Забыть такое непросто
«Нет!»
Изо всех сил Витал сбрасывает с себя изуродованные картечью тела и приподнимается на трясущихся локтях. Ему в лицо смотрят мёртвые глаза молодого корабельного плотника. Совсем мальчишка. Из разорванного рта его медленно ползёт красная пена. Дрожащие пальцы проводят по лицу и закрывают глаза мертвеца. Как и тысячи раз прежде, как и всегда, немой крик застревает в горле, когда он остаётся единственным живым среди десятков тел вокруг.
«Нет!!!»
Вместе с головной болью сознание возвращается в грязную опиумную.
Капитан, дышите же, родненький! Полундра, говорю, ну! Дафна, да успокойся уже. Ничего ему не будет. Первый раз что ли
Живой! Живой! послышался радостный девичий голос.
Воротник рубахи казался настоящей удавкой. Руки тщетно пытались ослабить его, рот жадно глотал воздух.
Витал, тихо, тихо. Всё хорошо. Мы в Вердене. Воды хочешь?
Из дымного сумрака выступил смуглый черноволосый молодой мужчина с повязкой на кудрявой голове и витиеватыми рисунками на точеных скулах. В руках у него была видавшая виды кружка.
На, попей. И давай поскорее убираться отсюда, пока и нас не потащило в твои эти опиумные сны. Ну и смрад Дафна, да открой ты скорее ещё одно окно! Хватит того, что тебе с порога стали мерещиться чудища в трещинах стен А кстати я не понял, как случился переход от них к пышной свадьбе с нашим бедным капитаном?
Фаусто!!! Заткнись!!! Чё ты врёшь! Капитан, ей-ей, брешет! Никаких свадеб не было! Это он сам нанюхался, вот и бредит! Да!!! покрасневшая до корней рыжих кос Дафна сорвалась на отчаянный визг. Квартирмейстер же едва не расплескал протянутую кружку под градом тумаков от разъяренной юнги.