Долгий подъем по лестнице вывел в коридор, тускло освещённый несколькими свечами. Шторы у полуоткрытого окна надували порывы холодного сквозняка. Даже свежий ночной воздух с моря не мог перебить до тошноты знакомый запах едких микстур. В груди сжалось.
Профессор де Фонтенак! Селин постучала несколько раз, но ответа не последовало. Я пришла убедиться, всё ли в порядке
Она простояла в нерешительности минут пять, когда дверь слегка приоткрылась. Скудный свет выхватил в проеме из темноты уставшее лицо худощавого седовласого мужчины. Вернее, лишь его половину.
Вы забыли очки в библиотеке, Селин протянула находку, которую де Фонтенак тут же нацепил на себя трясущейся рукой, Переживаю, чтобы вы не забыли взять всё необходимое, профессор. Вы же помните, что отчаливаем завтра пополудни?
Миледи, мне очень жаль
Не беда, я здесь, чтобы помочь. Позвольте войти, и я всё проверю.
Я не смогу отправиться с вами Простите меня
Де Круа оставила попытки открыть дверь пошире и замерла от неожиданности.
Но почему Вы же так хотели отправиться на Да-Гуа, разве нет Вы же несколько лет изучали все эти карты, доклады и статьи Столько всего мне рассказали про остров и аборигенов Вы очень нужны нам с Антуаном там! Ваши знания, ваша мудрость Если вам нездоровится, то поверьте, путешествие крайне благотворно
Не тратьтесь, Селин. Для меня всё кончено.
От серьёзного тона его слов повеяло жутью. Де Фотенак никогда до этого момента не обращался к ней по имени
Позвольте мне войти, профессор. Ещё есть время. Мы поговорим и вы
Нет.
От столь резкого отказа она отшатнулась, но с надеждой посмотрела на собеседника ещё раз и попыталась коснуться руки профессора.
Де Фонтенак приоткрыл дверь чуть шире и повернул голову. Чтобы не закричать, Селин прикрыла ладонью рот и содрогнулась в беззвучных рыданиях.
По скрытой в темноте половине лица де Фонтенака змеились чёрные вены, полные дурной, чумной, крови.
Слишком поздно для меня, дорогая Болезнь забирает слабых здоровьем. Таких, как я, стариков. И тех, у кого нет сил на борьбу
Он надрывно закашлялся и хотел было прикрыть дверь. Но Селин оказалась проворнее.
Профессор!
В тебе всегда было столько решительности, Селин. Из всех моих студентов ты стала самой яркой звёздочкой. Светлой, открытой, с таким живым умомтаким живым сердцем Селин, я же был слишком строг с тобой! Чего бы ни принесла тебе экспедиция, я твердо убеждён: ты справишься. Ты найдешь себя. Настоящую себя. Откинь свою глупую мнительность, моя девочка! Верь, обязательно верь в себя, даже когда весь мир в тебя не верит! Но, заклинаю, любыми способами покинь это проклятое место. Я не сделал этого в свое время и
В горячечной путанице слов сверкнуло и повисло в воздухе благословение умирающего учёного. Для самой себя де Круа неожиданно нарушила паузу и торопливо зашептала:
О, я мечтаю сбежать с самого детства, профессор Фонтенак! Куда угодно! Лишь бы подальше отсюда! И только моя матушка, вы и кузен единственные люди в Вердене, которыми я всегда дорожила. Вы давали силы проживать этот ад и верить, что я могу претендовать на нечто большее, чем роль чьей-то игрушки! Как же стало возможным, что вдруг в одночасье я лишаюсь стольких близких мне людей
После нескольких минут кашля в узкий проём дрожащая рука протянула увесистую книгу, и Селин послушно взяла её.
Голос профессора тоже перешел на шёпот.
Да-Гуа то самое место, которое поможет тебе обрести свободу и проявить дипломатические таланты. Вот. Изучи внимательно это по дороге, палец де Фонтенака тыкнул в обложку. И обязательно найди викария Доминго по прибытию. Он сможет тебе поведать кое-что очень важное
Не оставляйте меня, профессор!!!.
Ее отчаяние, казалось, оглушило старика. Он долго стоял молча, мелко кивал и беззвучно двигал поджатыми
губами.
Ты сама понимаешь, что тебя здесь больше ничего не держит, моя дорогая Селин. Мне осталось всего несколько дней, от силы пара недель. Де Фонтенак усмехнулся. Подлинную свободу мы обретаем, лишь всё потеряв. Я буду молиться за тебя. Да хранит тебя Всеведущий!
Морщинистая рука в проеме наложила охранный знак, и дверь закрылась, гремя внутренним засовом.
Сквозь рыдания Селин не оставляла попытки переубедить старика, и всё колотила в кованую дверь.
Но на её голос и стук профессор больше не ответил.
С тяжёлым сердцем де Круа распахнула книгу на месте, из которого торчала странная закладка. Ею оказались прикрепленные к корешку деревянные чётки. В тусклом свете колеблющихся свечей вдруг померещилось, что узоры на бусинах двигаются, и она зажмурилась.
На развороте открылась выцветшая затертая от времени огромная карта поросшего лесами острова Да-Гуа с причудливым рельефом гор, рек и водопадов.
Улыбка Селин сквозь слёзы впервые за всю жизнь отдавала робкой надеждой.
2. МЕЧТЫ И КОШМАРЫ
Серебряные и золотые птицы сверкают на солнце механическими крыльями и взмывают в бездонные небеса.
Его сапоги отпружинивают от пушистых холмиков изумрудной травы, и Витал жмурится, ослеплённый блеском, но упрямо преследует звенящую стаю до тех пор, пока не оказывается у обрыва на самом краю острова, что парит в облаках. Глянцевые русла синих рек сливаются книзу и исчезают в далекой белой дымке под ногами.