заселялись с невероятной скоростью.
Представляете, Дарья Ивановна, восторженно говорила моя собутыльница, осторожно плеснув себе в чай микроскопическую дозу ликера, я же почти всю свою жизнь сознательную в коммунальной квартире прожила, на улице Кирова. Очередь в туалет, очередь на кухню, рассчитать, кто сколько света нажег, кто случайно чужие продукты взял, чья пора настала места общего пользования мыть А тут дождалась в кои-то-веки, расселили нашу коммуналку. Получила ключи от квартиры. Счастье-то какое! Нет, жили мы, конечно, дружно. Старшие за младшими присматривали, скандалов, ругани, попоек отродясь не было. Дни рождения вместе справляли, когда разъезжались, обменялись телефонами. Мне, правда, телефон еще не установили я ключи-то в июле только получила. И новоселье толком не справляла: пока у меня ремонт идет. Но как все закончу, обязательно Вас приглашу!
Уплетая за обе щеки пирожки с ливером (когда-то я точно такие же пирожки купила у метро после свидания с моим тогдашним кавалером, Ваней, во время моего прошлого путешествия в СССР), я внимательно слушала рассказ Катерины Михайловны. Очень удачно получилось, что она больше любит говорить, а не слушать, иначе мне пришлось бы изворачиваться и фантазировать на ходу, дабы не проколоться. А тут красота! Сиди, слушай и внимай.
Оказеывается, моя новая знакомая и по совместительству коллега, родилась в двенадцатом году. Поначалу я чуть не поперхнулась, услышав эту дату. И не мудрено теперешним детям тридцатых уже хорошо за восемьдесят. А в то время и ровесников двадцатого века еще рановато было записывать в старики им было всего по шестьдесят три года.
Война застала Катерину Михайловну, когда она уже преподавала в школе. Она ушла на фронт, воевала до самой Победы и даже ранение получила. О войне она, правда, рассказывала, не очень охотно. С собой Катерина Михайловна носила фотографию, на которой была запечатлена она в молодости перед самой отправкой на фронт в 1941 году. Эту фотографию она с удовольствием мне показала, а после, смахнув слезу, видимо, появившуюся после нахлынувших воспоминаний, аккуратно завернула в бумагу, положила в книгу и убрала в сумку. С этой фотографии на меня смотрела улыбчивая большеглазая хохотушка, чем-то напоминающая Тосю героиню Надежды Румянцевой из культовых советских фильмов: «Девчата», «Неподдающиеся», «Королева бензоколонки» Она совсем не походила на теперешнюю статную, дородную даму пятидесяти.
Надо сказать, что поначалу я без особого удовольствия согласилась попить с Катериной Михайловной чайку: мне это нужно было просто для того, чтобы раздобыть нужную информацию и понять, что делать дальше в мире, в который мне снова довелось попасть. Однако всего спустя пару часов я осознала, какая редкая возможность мне выпала второй раз в жизни: ведь все преподаватели, которым к тому времени уже исполнилось сорок или больше лет, так или иначе участвовали в событиях Великой Отечественной Войны. И сейчас это были не слабенькие бабушки и дедушки, вещи которых зачастую бесцеремонно выбрасывают на помойку родственники после их кончины, а вполне еще крепкие люди. Большинство их них живы и вполне работоспособны. С ними можно поговорить, расспросить об этих событиях
Кто-то из них отправился на фронт, воевал и, быть может, дошел до Берлина, кто-то гасил зажигалки, кто-то работал на производстве, не покладая рук Помню, когда я попала в СССР в прошлый раз, я даже записывала где-то в тетрадке воспоминания девушек, которые жили со мной в общежитии. Кое-кто из них даже перенес блокаду в Ленинграде и рассказывал, что долго потом не мог отучиться от привычки всегда носить с собой сухари в кармане
А что же Ваш кавалер, Дашенька? сменив серьезный тон на привычный легкий и игривый, спросила вдруг Катерина Михайловна.
К-какой кавалер? рассеянно переспросила я. Увлекшись мыслями о войне, в которой довелось принять участие моей коллеге, я совсем забыла о теперешнем времени.
Симпатичный такой, с волосами волнистыми, сделав хитрый прищур, не хуже, чем у вождя, бюст которого стоял в комнате, заулыбалась Катерина Михайловна. С нотной папочкой все ходит. Провожал Вас тут намедни. Николаем звать, кажется?
А, да, конечно, лихо принялась я фантазировать. Коля, мой знакомый. Окончил музучилище, работает в театре оперетты. Недавно познакомились. Ну пока так, ничего серьезного.
Ох, Дариванна, просто, по-бабьи вздохнула собеседница. Коли ничего серьезного, то гоните его взашей.
Почему? удивилась я, прихлебывая чай с блюдца. Вкусно-то как, оказывается!
Потому! стукнув ладонью по столу, неожиданно громко сказала Катерина Михайловна.
века, как зашел разговор на матримониальные темы. Прямо как в прошлый раз, когда мы с Лидой и Верой гуляли по широкому проспекту, где со мной пытался завести знакомство заводской ловелас Юрец, и обсуждали, где и с кем лучше всего знакомиться».
Я взяла со стола большой классный журнал в коричневой обложке и бегло просмотрела. Титульный лист, дальше списки учеников, предметы, аккуратные пятерки, «н», жирные двойки, похожие на лебедей Новенькие, пахнущие типографской краской страницы. Конечно, ведь учебный год только начался Нет, как назло, на последней странице не было ни адреса, ни телефона моего двойника Дарьи Ивановны. Что же делать? Пока Катерина Михайловна домывала кружки и вытряхивала старую заварку из чайничка в мусор, я, особо ни на что ни надеясь, открыла ящик стола и неожиданно обнаружила там новенький блокнот в черной кожаной обложке. Так-с, посмотрим. Телефоны поликлиники, школы, номер какого-то Васильева Н., обведенный в рамку красной ручкой, а на второй странице адрес: Электрозаводская ул., дом такой-то, квартира такая-то Может, рискнуть и поехать?