Продавщица 4: А с платформы говорят
Глава 1
Ничего не изменилось. Я по-прежнему находилась на хорошо знакомой набережной, которую я не раз и не два исходила вдоль и поперек. Прямо передо мной был крейсер «Аврора», чуть поодаль виднелся Литейный мост. А позади меня было здание Нахимовского училища. Неподалеку находилась Петропавловская крепость минутах в двадцати ходьбы.
Эти места были мне хорошо знакомы, правда, воспоминания, связанные с ними, были не особо приятными. Помнится, в далекой юности я втайне от маман сбежала на свое первое в жизни свидание с каким-то нахимовцем, с которым случайно познакомилась в очереди на кассу в магазине. Родители с малолетним братом Димкой тогда отбыли в гости к нашей второй бабушке в другой город, и от обязанностей круглосуточной няньки я была освобождена. К тому же парни в форме мне всегда нравились, и на парадах я всегда смотрела с удовольствием, как красивые, подтянутые, мужественные курсанты стройно чеканили шаг А еще я удосужилась посмотреть фильм конца сороковых годов «Счастливого плавания!» с обаятельнейшим Мишей Бойцовым и просто начала бредить морской романтикой. Поэтому приглашение на свидание от бравого нахимовца я приняла с радостью, не раздумывая ни секунды.
Надо ли говорить, что к встрече я подготовилась основательно: накрутила кудри, тщательно отгладила блузку с юбкой, нацепила пальтишко, сапоги на каблуках, а вместо теплой шапки, в которой можно было смело ехать в полярную экспедицию, надела легкий и абсолютно не греющий беретик, чтобы не смять прическу. Заснеженный термометр, висящий за окном, показывал минус двадцать градусов, однако меня в мои шестнадцать лет это совершенно не смутило, и, подкрасив губки, я полетела навстречу своей любви.
Юноша, позвавший меня на свидание, пришел вовремя, был строен, ладен, плечист, красив и, в отличие от меня, очень морозоустойчив. Звали его, как сейчас помню, Кириллом, он учился на пятом курсе училища и собирался поступать в военно-морскую академию, то есть в моем представлении был совсем взрослым.
Рад видеть! незамедлительно расплылся в улыбке он, когда я, отстукивая зубом и пару раз подвернув ногу на скользком тротуаре, протопала от станции метро «Площадь Ленина» ко входу в училище. У меня увольнительная до шести вечера! Пойдем?
Куда? слабым голосом поинтересовалась я, дуя на озябшие кулачки в варежках. В моем воображении мигом нарисовалась картинка, в котором я вместе с будущим бравым морским капитаном смотрю какую-нибудь хорошую мелодраму в кинотеатре «Аврора»
Пройдемся по набережной! бодро скомандовал морской волк и припустил вперед, мельком обернувшись. Ты идешь? Не стой, замерзнешь!
Не смея возразить, я, конечно же, пошла. Мечтам о походе в кино в тот страшно холодный день не суждено было сбыться. Счетчика шагов у меня тогда, конечно же, не было, но, думаю, за три часа мы с моим капитаном Бладом прошагали не меньше пятнадцати километров. Все это время Кирилл говорил, не затыкаясь: рассказывал о быте нахимовцев, о том, как поступал, как проходил медкомиссию, о соседях по кубрику Вскоре я уже неплохо разбиралась в нашивках на форме, тяготах казарменного быта и даже узнала кое-какие морские термины. Надо же, прошло больше тридцати лет, а я до сих пор помню, что три полоски на гюйсе (слово-то какое!) означают три победы в знаменитых морских сражениях: Гангутском, Чесменском и Синопском.
Смущало только одно: за все время свидания будущий покоритель морей так и не удосужился поинтересоваться ни моей жизнью, ни моими увлечениями, а только тараторил без умолку. А еще, помимо рук, у меня стали предательски мерзнуть уши. Может быть, они просто не выдержали такого количества лапши, которую старательно вешал новоиспеченный ухажер в форме? И в бассейне-то он быстрее всех плавает,
набриолиненный кок, и одежда его не кричала яркими цветами, а ноги не обтягивали узенькие брючки-дудочки. Парень был одет в широченные брюки-клеш песочного цвета, которые подпоясывал широкий кожаный ремень и явно не советского пошива модный теплый пиджак, а глаза его прикрывали темные солнечные очки. Мне этот парень чем-то напомнил молодого Никиту Михалкова с фотографии, на которой он нежно обнимает свою первую жену Анастасию Вертинскую. Весь его вид будто говорил: «У меня все прекрасно, жизнь удалась, переживать не о чем, все просто восхитительно!». Парень вальяжно приобнимал молодую девушку лет двадцати, в добротном клетчатом костюме, явно сшитом на заказ, и красивых новеньких босоножках на каблуке-станке. Наверное, приберегла новую обувку специально для свидания. Девушка смотрела на парня, идущего рядом с ней, с нескрываемым обожанием. Точно так же когда-то смотрела на своего Володю юная Алечка, с которой мы сидели в театре и смотрели оперетту «Мистер Икс» Но это было так давно
А что же сейчас? Окинув себя взглядом, я обнаружила на себе юбочку в форме трапеции, которая была очень даже модной в семидесятых, светлую кофточку и плащ, очень похожий на тот, в котором когда-то я очутилась на пороге московской школы шестидесятых годов. Может быть, и сейчас на дворе шестидесятые? Или все-таки семидесятые? Не станешь же у прохожих спрашивать А то, что плащ тот, же, что и десять лет назад, ничего не означает тогда вещи носили подолгу. Так, пальто, купленное три года назад по случаю, могло считаться почти новым.