Катерина Михайловна, наспех вытерев пятно на юбке и незаметно подойдя ко мне, дернула меня сзади за пояс плаща и прошипела: «Замолчите, Дарья Ивановна, Вы в своем уме?». Сообразив, что происходит, и где я нахожусь, я оробела и захлопнула рот. Да уж, кажется, меня понесло куда-то не туда. Переборщила Дарья Ивановна со своей уверенностью. Шутки про власть это вам не шутки, как бы смешно это ни звучало. Это сейчас в «интернетиках» можно шутить в таком ключе, да и то лучше в меру, осторожно, обтекаемо и желательно с «левого» аккаунта. А в то время, кажется, это было чревато серьезными последствиями Можно было и отъехать в места не столь отдаленные. Нет, конечно, все знали, что Хрущев это «Кукурузвельт», многие были не согласны с его политикой, но вряд ли говорили об этом публично. Может быть, я и преувеличиваю опасность, но шутка моя явно была неуместной, судя по моментально вытянувшимся лицам коллег.
«Держи-ка язык за зубами, Галюсик, а то, не ровен час, получишь опыт общения с конторой глубокого бурения», твердо сказала я себе и попыталась придать лицу извиняющееся выражение и сделать вид, что ничего не произошло.
Не наш,
а Ваш, смею напомнить. Сергей Лютиков учится в классе, руководство которым поручено Вам. А посему напрасно Вы ерничаете, Дарья Ивановна, потихоньку придя в себя, продолжила меня отчитывать Наталья Дмитриевна железным и совершенно безэмоциональным тоном. Она, как и я, тоже предпочла от греха подальше сделать вид, что все в порядке, и ничего «такого» не произошло. Вы у нас человек новый, многого не знаете и не понимаете. Вот Лютиков Ваш, он
Дальше последовала гневная тирада педагогини, обвинявшей незнакомого мне пока Лютикова во всех грехах мира. Дескать, и курит он, и с дурной компанией водится А теперь еще и украл что-то! И это в шестнадцать-то лет! Не удивлюсь, если она сейчас скажет, что этот Лютиков устроил революцию в 1917 году, развязал и Первую, и Вторую мировые войны, а еще активно препятствует заселению полей кукурузой и строительству коммунизма. Ну и Советский Союз развалил, конечно, хулиган Лютиков, кто же еще? Сам организовал августовский путч Стоп, какое «развалил»? До развала еще почти добрых (и не очень) тридцать лет. Пока все замечательно. Мы первые, мы лучшие, мы впереди планеты всей, несмотря на то, встаем в 4 утра, чтобы занять очередь и получить свои две законные булки в одни руки. Когда СССР рухнет, строгому завучу будет уже почти семьдесят. Не буду разрушать идеалы Натальи Дмитриевны, пусть все увидит воочию и насладится событиями.
Стараясь не показывать своих эмоций, я сняла плащ и опустилась на стул, делая вид, что тоже очень озабочена отвратительным поведением хулигана Лютикова. По правде говоря, мне стало его даже немного жаль. Надо бы вмешаться, а то, чего доброго, отправят паренька в детскую колонию. Не знаю пока, что и у кого он украл, но кажется, он вовсе не такой гад, каким его хотят выставить. Я тоже вот в детстве как-то стырила шоколадку в магазине очень уж хотелось сладкого. Не очень, конечно, хороший поступок. Но это же не сделало меня ужасным человеком! Оступилась, сделала выводы и пошла дальше.
Несмотря на то, что вещающую тоном строгого прокурора Наталью Дмитриевну я видела впервые, и имела о ней представление только со слов своей новой знакомой Катерины Михайловны, я, кажется, уже поняла, что это за человек, и мысленно пожалела всех учителей, вынужденных работать вместе с таким руководством.
Вчера по дороге к метро Катерина Михайловна в красках мне рассказала о характере, образе жизни и некоторых странных привычках многих моих коллег. Так, например, я узнала, что трудовик Климент Кузьмич, помимо чрезмерного увлечения женским полом, страдает гипертонией, у историка деревянная нога (потерял на войне), а странноватый учитель биологии, постоянно бормочущий что-то себе под нос, каждый месяц с зарплаты откладывает десять рублей, чтобы в будущем через тридцать лет полететь на Марс в один конец. Что ж, я могу его понять. Если каждый мой рабочий день в школе будет начинаться похожим образом, я, чего доброго, тоже изыщу возможность свалить куда подальше. Хотя кто бы говорил Мне, чтобы распрощаться с ненавистной работой и начать наконец хоть как-то себя уважать, потребовалось целых три десятилетия и полгода работы с хорошим психологом.
В ходе жизни я неоднократно убеждалась, что разговаривать с людьми вроде Натальи Дмитриевны и пытаться что-то донести до них было бесполезно. У нее был точно такой же характер, как у моей соседи тети Маши и бывшей начальницы. Такие люди железобетонно уверены в своей правоте. Весь мир для них делится на черное и белое, полутонов априори не существует. Есть только два мнения: их и неправильное. Любой, осмелившийся с ними поспорить, автоматически нарекается недоразвитым, сумасшедшим, олухом и т.д. Проламываться с треском сквозь чужие личные границы они могут запросто, но при этом свои берегут свято. Поэтому я просто изобразила внимание на лице.
Когда фонтан информации, которую, отчаянно жестикулируя и брызгая слюной, излагала строгая завуч, иссяк, я попыталась разложить в голове по полочкам полученные сведения. Обстояло дело так. Восьмой «Д», руководство над которым было поручено мне сразу же, как я переступила порог школы в качестве преподавателя, представлял собой, по словам Натальи Дмитриевны, «неуправляемое сборище». До этого учебного года в параллели было всего четыре класса, но в этом году решили добавить и пятый, собрав в нем учеников из разных школ. Толком ребята еще не успели познакомиться и притереться друг к другу, и, естественно, возникали конфликты. Школьники из параллельных классов вновь созданный класс «Д» недолюбливали и по-всякому обзывали ребят то «дебилами», то «дураками», то «дегенаратами», то «дондонами». Фантазия у подростков, склонных к буллингу, как известно, неиссякаема.