Пойдет.
450 рублей.
Сколько-сколько?!
450. Можете взять в долг, а деньги бабушка занесет. Сейчас схожу за пособием такая литература у батюшки хранится, а вы, девочки, пока пройдите внутрь, богу помолитесь.
Матушка выдала нам по платочку и проводила в зал с иконами.
Какие грехи дорогие, хихикаем с Анькой, надеваем платочки и идем рассматривать церковные внутренности. Ни я, ни Пончик не умеем молиться и вообще имеем отдаленное отношение к богу и церкви. Может, если бы моя мама была верующей, мне бы тоже перепало. Но моя мама категорический атеист, несмотря на бабушку. Наверное, потому что судьям не положено. «Нужно иметь трезвый математический ум». Её слова. А там, где математика и физика, и химия, и астрономия там нет места «иже еси на небеси». Кавычки бабушкины, мысль моя. У моего Пончика бабушек нет, только проманикюренная мать со смартфоном у уха богу тупо нет шансов дозвониться.
Проходим. Внутри меня накрывает спокойствием, я умиротворяюсь. Анька тоже, об этом свидетельствует её серьезная мина. Стоим, ждем, пялимся на святых, как в музей зашли. Иконы, иконы, лавочка, арочное окно, живенько расписанное по кромке, опять иконы, распятый Иисус, пюпитр (это типа кафедры для выступлений, у нас в школе такой в актовом зале за сценой стоит), алтарь, снова иконы, новенький, лавочка с бабуськой, арочное окно Оп-оп-оп, мотаем обратно: арочное окно, лавочкобабуська, новенький. Новенький?
Всё верно. Новенький.
Ань! Ты тоже его видишь? я хватаю Пончика за рукав и резко притягиваю к себе.
Кого? поворачивает голову туда, куда я ей показываю.
Это ж новенький. Полненький.
Анька наводит окуляры:
Точно он!
Ладно, если бы он пришел и рассматривал иконы как мы. Нет. Новенький разодет в рясу, к шее привязан здоровенный крест, а сам он судя по всему в данный момент отпускает грехи старушке. Старушка на коленях перед ним, склонивши голову, негодующе ею трясет, о чем-то шепчет. Новенький в ответ понимающе кивает. В правой руке он держит крест, а левая на голове у старушки.
Мы подошли поближе, чтобы поздороваться и засвидетельствовать свое удивление вселенских масштабов. Новенький кивает нам, мол, привет-привет, девчонки и произносит нараспев:
Отпускаю тебе грехи твоя, иди в магазин за сыром и пряниками, поцелуй внуков, когда прии дут в гости, сыну сама звони, не жди, у него много важных дел. Ну всё. Во имя овса и сена, и свиного уха. Алюминий.
Полненький крестит старушечью маковку, затем воздух над ней и помогает грешнице встать с колен. Старушка радостно мотает головой в знак благодарности и бесконечно крестится в ответ. Определенно глухая. Но мы-то нет, мы всё отлично слышали и больше не можем сдерживаться. Щелк! и церковь пошла трещинами от нашего визгливо-свинячего гогота.
Господи, никогда я так не ржала: сопли, слёзы, слюни вперемешку. Анька держится за меня, я за Аньку. Вместе мы разве что на иконы не лезем со смеху. У меня уже никакого пресса нет, чтобы терпеть этот приступ дьявольского ржача. Я приседаю на пол, стучу по нему. «Алюминий»
Анька подползла ко мне на карачках, плюхнулась на пузо, перекатилась на мягкую спину и немо зарыдала в расписные своды потолка. Я склонилась над ней и тихонько мучаюсь, со слезами на глазах.
К нам двум чертикам сразу же сбежались все святейшие создания церкви: лавочкостарушки, матушка-продавщица дорогих грехов, остальные служители и даже охранник прискакал. Все стали громко ахать, охать. Основная матушка выставила руки в бока и просит нас с Анькой экстренно освободить помещение от демонов (это от нас).
Два чертика кое-как сели, хрюкнули и им немного полегчало. Сидим, отдыхаем, уставились на распятого Иисуса. А он возьми да сними правую руку с креста и пальчиком нам с Анькой погрозил
У меня на спине нету шерсти, но она встала дыбом. Мы с Анькой вскочили на ноги, как по свистку физрука, и дротиками метнулись из церкви. Я никогда так быстро не бегала, даже на физре. А у Пончика и вовсе открылось первое дыхание: моя балерина перепрыгивала через лужи, как прыгун с шестом, только без шеста. Мы бежали до тех пор, пока не оказались возле двери моей квартиры. Там и остановились. Шмыгнули внутрь и дверь заперли на замок.
Ты тоже видела? спрашиваю.
Своими
собственными глазами, отвечает.
Что это было-то?
Может, галлюцинация от дикого ржача?
Точно. Возможно. Этот новенький, он странный.
Не то слово, так вырядиться, да еще такую чушь нести, и Анька опять начала хрюкать.
Нет, правда, может он колдун?
Да ну-у-у, я не верю во всякую такую чушь.
Я в общем-то тоже
К нам в коридор вышла мама. У нее бывают выходные дни среди недели, когда не надо судействовать, а надо к судам готовиться. Сегодня как раз такой день.
Представляете, с нами в церкви ТАКОЕ случилось, взахлёб набросилась на неё Анька. Там наш одноклассник грехи отпускает бабушкам
Я перебиваю Аньку:
Ага. Говорит «во имя овса и сена». Нам смешно стало, мы так смеялись, так смеялись, что нам Иисус пальцем пригрозил
Я произнесла это вслух и поняла, какую чушь несу. А также я поняла, что мама эту чушь не купит. Я уже вижу, как её лицо заливается «непокупкой» моей чуши. Анька продолжает изливать эмоции: