Шахматная компания живет веселой жизнью: она смеется, ёрзает на скрипучих стульях девятнадцатого века, сморкается в носовые платочки, подтрунивает друг друга, толкается сморщенными локтями.
и балета имени Адольфа Нуреева. Я пришла в балет девчонкой пяти лет. Раньше были о-о-очень строгие учителя, сейчас совсем уже не те
Продолжения я не слышала, потому что вышла в коридор.
Баб Маш, вы уверены, что этого желаете?
Да, Максимушка, да.
Но ведь в прошлый раз же ничего хорошего не вышло. Ну навестила вас дочка, пяти минут не высидела, смылась. А вам слёзы.
Ну и что, Максимушка, ну и что. Зато я её повидала. Если бы не ты, я бы её никогда и не увидела больше. Спасибо тебе, спасибо, доносится из-за шахматного столика.
Ну как скажете. А вам, дед Лёнь, какое желание исполнить?
Я бы пива хлопнул. Прям бутылочки две-три.
И всё?
Ну как же, с закуской желательно. Предпочитаю воблу сушёную, и дед Лёнь раскатисто смеётся.
А я в этот раз в театр хочу сходить, просит тоненький прозрачный голосок. Раньше я актрисой в театре служила, хочу быть в курсе сегодняшней сцены.
Прямо не Дом престарелых, а Дом престарелых актрис и балерин какой-то. Ладно, некогда более подслушивать. Выхожу из-за углового укрытия и двигаю прямо к столику, потому что лестница-то рядом, а мне туда.
Баб Паш, а баб Лиду с собой не прихватишь? спрашивает новенький. Она же у вас прима-балерина.
А я без неё и не пойду, заливается прозрачным смехом прозрачная старушка. Это они, наверное, про ту балерину, на которую теперь мой Пончик не надышится. Значит, её Лидой звать. Надо же, а мы даже не спросили.
Я в этот раз на чудо-острове отдохну. Мне Трунов про него все уши через тёрку пропустил, так что теперь моя очередь.
Новенький сидит за столиком и с серьезным видом записывает в блокнот за стариками. А те обступили его, нависают настольными лампами. Походу он тут реально свой в доску. Бред какой. Неужели побежит за пивом, билетами и дочуркой. Еще остров какой-то Вдруг меня осветило. Лампочками от ламп, которые разом повернулись в мою сторону. Ой. Кажется, я обдумывала все эти мыли, стоя. Стоя перед ламповой компанией.
Э-э-м.
Здрасте, о чем болтаете? неожиданно для себя задаю вопрос, предварительно налепив на губы улыбку вежливости.
Да вот, на дворе весна, а мы нашему Деду Морозу подарочки заказываем и заказываем, а он их исполняет и исполняет, радостно объявляет старичок с ранками от бритья на шее и подбородке.
Да, это наш любимый Дедушка Мороз, театральная бабушка погладила новенького по голове. Он хоть и молодой, но очень перспективный волшебник.
Волшебник! Они тут все с Луны брякнулись что ли? Ну да, ну да, за пивом сгонял вот ты уже и Дед Мороз. Тогда я Маленький Мук. Всем лунатикам пока-пока. Натягиваю сапоги-скороходы, бегу со всех ног до ближайшей автобусной остановки, там меня подхватывает волшебная маршрутка и магическим образом переносит на остановку рядом с домом. Дальше ноги в руки и вот я уже на уроке английского. У себя дома.
Волшебство, да и только!
***
На литре обсуждаем Паустовского «Теплый хлеб». Олеся Игоревна спрашивает сначала в общем «читали?» Класс положительно гудит. Тогда Олеся Игоревна спрашивает, о чем рассказ: «есть желающие ответить?» В воздух взлетают руки элитных первых парт. Позади нас тоже есть желающие. В околошкафном регионе только головы, которые внимательно изучают книгу и что там этот автор понаписал.
Олеся Игоревна не спешит поднимать элиту, желает опросить кого подальше. Зачем, Олеся Игоревна? Сидят себе, помалкивают и пусть, все равно из них уже ничего путного не выйдет.
Литераторша ведет ручкой по списку в журнале: кого бы спросить? Ручка спотыкается о фамилию новенького и «к доске пойдет Полненький».
Жаль. Очень жаль.
Класс еще не привык к полненькой фамилии Полненького, поэтому его путь до учительского стола озвучен смешками. Петька-кот-ученый выставил подножку. Полненький замечает подножку и просит задвинуть её за парту, потому что он Петька от таких манёвров может легко повредить конечность. К удивлению, просьба срабатывает, Петька прячет подножку, а новенький спокойно добирается до Олеси.
Расскажи нам, Максим, о чем ты прочитал, спрашивает Олеся, берет листок чистой бумаги А4 и начинает там рисовать карандашом. Она всегда так делает. Наша Олеся человек поэтического склада, что ли. Порой она смотрит на тебя, но совершенно не видит: рассеянная. Часто рассказывает нам про баобабы, это её любимые деревья, про тропических бабочек, а еще читает нам стихи, которые сама сочинила.
О хлебе.
Что о хлебе?
Прочитал о хлебе.
Ясно, Инесса выводит на листке длинную вертикальную линию. Что хотел сказать нам Паустовский своим «хлебом»?
Что хлеб
методичку и домой. Интересуюсь у матушки-продавщицы.
Расписание висит на стенде при входе, отвечает елейным голосом матушка-продавщица.
А еще бабушка просила захватить методичку по грехам, говорю.
Методичку по грехам? матушка сразу не поняла, о чем я. А-а-а, дошло до неё, «Пособие, где перечислены все возможные грехи».