Мне страшно. Я не хочу быть дворником. Не-хо-чу! Но больше всего на свете я хочу сбежать из-под стражи, сию секунду вскрыть клетку и драпануть из зала суда к себе в комнату, захлопнуть шумоизолированную дверь и не слышать этого голоса.
Марш к себе в комнату! ура! Меня освобождают из-под стражи. Мама поправляет парик, дальнейшее распоряжение летит в уши егэшнице: Ольга Васильна, начинайте опрос Сони, я позже подключусь.
Вместе с Ольгой Васильевной мы идем ко мне.
Хау ду ю ду? улыбается мне репетитор, пока я проливаюсь грустным осенним дождём на свой стул. Ольга Васильевна будет готовить меня к сдаче ЕГЭ по английскому: мы хотим, чтобы я поступала в Институт международных отношений и стала дипломатом. В моей комнате воняет ландышем.
Мама так и не зашла к нам: готовила ужин. Когда мое тестирование закончилось, Ольга Васильевна прошла в кухню, а мне было велено подождать за дверью.
Хорошее произношение прошедшее время немного
остальные. Полненький пощекотал весь класс: от элитных первых парт до заболоченных последних.
Новенький стоит и не выражает никаких эмоций. Видимо, ждет, пока приступ смеха у класса схлынет. Ну-ну, долго придется ждать!
ПРИВЕТ! отвечает криком мне, чтобы я услышала. Смех немного поутих. Рад познакомиться. А тебя как зовут? с таким лицом, будто над ним не потешаются, а восхищаются. Я от удивления даже ответила:
София, перестаю ржать, но без улыбки на лице не обойдусь пока.
София Милосская? спрашивает с дружелюбным видом.
Почему Милосская? завершаю улыбаться.
У тебя лицо очень красивое, а когда ты смеешься еще и милое. Тебе идет смех.
Теперь я понимаю, как себя чувствуют те, у кого челюсть отвинчивается. Небывалое ощущение! Блямс! падает болтик от моей. Но я быстренько прикручиваю жевалку обратно и отвечаю:
Самойлова.
Новенький улыбается. Опять по-доброму.
Клевая фамилия, и двинул в район трущоб, к шкафам с литературой.
Там у нас отстающие, предупреждаю.
Значит, правильным путем иду.
Двоечник, значит?
Ну не совсем, скорее твёрдая тройка, переходящая в мягкую четверку, улыбается так мило, будто бурёнка жует травку на Альпийских холмиках из рекламы.
Всё с тобой ясно.
А ты, наверное, отличница? вот любопытный какой.
Естественно.
Хорошо тебе.
Блямс!.. Блямс!.. Блямс!..
Моя челюсть.
Звенит звонок на урок.
***
Доброе утро, Антон Карпович.
А-а-а, Сонечка, Анечка, здравствуйте девочки.
Сегодня суббота, наша гимназия участвует в благотворительной акции: ученики должны пообщаться с обитателями Дома престарелых.
Антон Карпович, я не смогу долго, у меня репетитор по ЕГЭ сегодня.
По ЕГЭ?! Ты уже к ЕГЭ готовишься? Ну какая молодец. Конечно-конечно, Сонечка, освободишься раньше, и остальным: Ни у кого больше нет уважительных причин?
Кто-то «из хвоста» неуверенно крикнул, что есть, но директорский бас проглотил этот порыв:
Вот и хорошо, остальные до 16.00, и повел всех ко входу. Мне нравится наш Антон Карпович, ценит стоящих людей. Я беру под руку Аньку, мы весело болтаем, пока не оказываемся в затемненном предбаннике Дома престарелых. Школьник, чья нога не ступала через порог этого места счастливый человек. Боже мой, ну и вонища. Будто всех стариков планеты выжали в одно старое железное корыто и обдали из него. Народ автоматом зажал носы. Как назло, надела новую футболку. Однажды Анькина мама попросила нас отвести в садик её младшую сестру Светку. Мы отвели. А когда вышли из сада, воняли так, будто нас неделю в жареный лук с головой макали. Буэ-э-э. Весь день тогда от меня помойкой разило. Эх, прощай, моя новая футболочка.
На первом этаже парковка инвалидных колясок. Ясное дело, парковочные места не разлинованы на полу. Коляски стоят свалкой. Зацепишь одну и все колышутся хаотично, бряцая холодным металлом. Толкаются между собой покарябанными железными локтями, колесики ёрзают, скрипят в прохладной тишине мрачного здания.
На первом лежат тяжелобольные и неходячие, объясняет Антон Карпович. Нам на второй этаж.
Проходим мимо черных процедурных «пещер» с надписями: «проц. каб. 1», «проц. каб. 2», «проц. каб. 3», «4», «5», Да сколько же их тут? Двери процедурных кабинетов распахнуты, оттуда тучной отрыжкой извергаются голоса: «хоть бы к нам тоже заглянули», «вечно мимо нас проходят», «неблагодарные». Видимо, мы не первые, кто шарахается по выходным в этом захолустье. Голоса торкают нас на протяжении всего коридора. Где тут лестница уже?!
Лестница! крикнул Хрю-хрю-мишка.
«Лестница-лестница-лестница» забилось эхо о светло-голубые стены коридора. Благотворительный пятый «Б» ломанулся к спасительным ступенькам. По законам физики лестница, ведущая вверх, должна избавить от едкого запаха и пещерных голосов. Наш табун, гогоча и цепляясь за спины друг друга, пронесся по ковровому покрытию и мигом оказался на втором этаже.
Да! Физика сработала. Второй этаж намного приветлив и вкусен. Здесь солнечный свет. Тепло и сухо. Прямо перед нами шахматный столик, за ним старички и
Ого. Привет. Кого мы видим.
новенький.
Завидев нас, новенький улыбается. Даже не так. Не улыбается, а бросает нам экспресс-улыбку и тут же отворачивается к столику. Там шахматная игра. Со стариками.