Он мило улыбается. А мне не до шуток и улыбочек, мне бы понять, когда я свихнулась. И я ли свихнулась? И свихнулась ли?
Мысль про сумасшествие не долго мучает меня. Я ныряю обратно в тарелку. Не могу от нее оторваться, родной. Уау! Вообще я люблю вкусно поесть. Но редко удается вот так спокойно пожевать вкусную пищу: то уроки, то репетиторы, то олимпиады, а к ним готовиться надо до ночи и ночами.
Я без остановки орудую ложкой. Выныриваю из тарелки, когда её можно даже не мыть и так блестит.
Компот. Тоже волшебный?
Да. Приготовлен из сухофруктов, что растут в садах того же седьмого неба: компот трещит вкуснотой.
Когда я кончаю с обедом, новенького рядом уже нет. Рядом сидит моё любопытство. Жгучее, как крапива. Ведь до того, как он подсел, еда была общепитовской.
Остальные уроки я буквально отсидела. Руки не тянула, но, если спрашивали, конечно, отвечала. Немного расслабилась. Физически. Сидела за партой, развалившись; рисовала на краешке тетради облака. Домой шла одна. Анька ускакала без меня. Сказала, что Светку надо из садика забрать, а потом они всей семьей собрались в кино. Хорошо, что сегодня пятница. Обычно для меня пятница ничего не значит: я делаю уроки на понедельник допоздна. Но знать, что сегодня конец рабочей недели все равно приятно.
Улица расплылась в широкой весенней улыбке. На небе всё больше солнца, всё меньше перевёрнутых прошлогодних газонов. Кап-кап. Чирик-чирик. Хрю-хрю: Мишка без луж ну просто не человек. На его счастье и счастье остальных местных поросят лужи потеплели, так что он с собратьями могут мочить свои хрюньские бока гораздо дольше, чем пару недель назад.
Моя скамеечка с березкой. Плюхаюсь. Объявления на березе уже нет. Ветром оторвало, наверное. Да и в группу уже набрали, стопудово.
Может, и набрали. Но кто же за деньги откажется от еще одного ученика?
Мой шершавый огрызок греется в кармане. Правда он уже не такой шершавый, как поначалу: я сгладила шероховатости. Он у меня всегда в правом кармане, и я всегда за него держусь.
Пора домой! Уроки сами собой не сделаются, грызёт меня скамейка.
Иду уже, отвечаю ей и встаю.
Бабушки дома нет, мама на работе. Папа всё никак не вернется из командировки. Я добираюсь до кровати и заваливаюсь на неё прямо в школьной форме.
Ты что творишь?
Устала.
Ночью поспишь, сначала уроки сделай.
Я немножечко полежу и сделаю.
Врёшь! колется
кровать. Не успеешь понять, как в сон провалишься. Вставай, будущий дворник, вставай. Или тебе метелку из шкафа принести? В с т а в а й!
Я бы и встала, если бы не глаза. Они просто-напросто захлопнулись, как дверь от сквозняка. Продолжение кроватной ругани я слышу уже сквозь тюль, которой меня накрывает сон: «Я сейчас всё шкафу расскажу», «Шкаааааф, тащи метлу!..»
***
Я проснулась только в субботу.
«Господи, боже мой», с кухни доносятся бабушкины причитания. Моя шумоизолированная дверь приоткрыта. «Что господи? Что боже мой?» резко отвечает ей мама. «Надо было будить».
Четыре тапочки шаркают в мою комнату. Четыре тапочки заходят ко мне без стука и останавливаются около моей кровати.
Привет, тихо здороваюсь, не зная, чего мне ожидать: казнят или помилуют?
Привет! громогласит мама. София! Мне кажется или ты расслабилась в последнее время?
Меня всегда поражало, откуда она про меня так много знает, ведь всю жизнь на работе с уголовниками.
Да вроде нет, отвечаю неуверенно. Я просто позавчера не выспалась. Вчера устала очень, прилегла и уснула.
Однажды ты проснешься и окажется, что надо идти не в кабинет с персональным секретарем, а в местную УК, где тебе выдадут не горячий кофе со сливками для бодрости перед деловым днем, а лопату с метлой. И ты пойдешь бодриться, подметая какашки и подбирая окурки у подъездов. Этого хочешь, мерзавка? орёт.
Нет, тихо отвечаю. У меня пересохло в горле, так захотелось апельсинового сока с блинчиками. Но вместо этого мне подсовывают какашки с окурками, обзываются. Уроки я сегодня сделаю, шамкаю сухим ртом.
Сегодня у тебя музей и репетитор по ЕГЭ, завтра занятия китайским. Вечер пятницы твое единственное свободное время, когда ты можешь выучить уроки на понедельник. И ты это время слила в унитаз. Молодец!
Да. Это мое единственное свободное время
Музей. Точно.
Сегодня с классом идём в Национальный Музей. Культурно обогащаться.
Мам, я ночь посижу за уроками, обещаю.
А иначе и не получится Так, чтобы не выучить, сухо отвечает мама. Она смотрит мне прямо в глаза своими огромными глазами. В них тёмный космос, холодный, неизученный, опасный, с острыми метеоритами. Я всматриваюсь в него и мне становится нестерпимо холодно, будто меня затолкали в промышленный холодильник, а когда выпустят неизвестно. Бабушка молча крестится и негодующе раскачивает головой. Вправо-влево. Вправо-влево.
Хочу есть. Сильно.
Я позавтракаю? квёло спрашиваю.
Мне в суд, бабушке в церковь, мы торопимся. Ешь, что найдешь и бегом в музей, дыхнул на меня ледяной космос, прихватил бабушку и вышел вон.
Ах, какая вчера была котлета Вот если бы сейчас с кухни тянуло жареными блинчиками. Я бы села за стол, налила в блюдечко малинового сиропу, сложила трубочкой это горячее солнышко, ткнула его мордочкой в сироп и отправила бы в рот. И оно бы растаяло там, как последняя пригоршня снега на жаркой весенней полянке.