У меня нет подруги Нелли, возразила Катрин.
Тогда расскажи мне о подруге, которая велела тебе изображать чувства к отвратительному тебе существу!
Ну, честное слово, честное-пречестное слово, я к тебе так отношусь... так отношусь, что ты просто глупый идиот, который не хочет ничего замечать! Если бы ты сказал, чтобы я поехала с тобой к подруге Нелли...
Только не перегибай палку. Опошлить можно все, включая чувства. А склеить уже ничего нельзя. Так что, поплакав над черепками, расскажем жертве о тех ловушках, в которые она угодила.
О каких ловушках?
О твоих прекрасных синих глазах и твоих тонких щиколотках, о твоей высокой груди и очень красивых ушах...
Гарик, мне нельзя этого рассказывать. Я нарушаю правила.
Тогда не рассказывай.
Я не расскажу, и ты улетишь на свою планету.
Значит, в самом деле это не сон?
Может быть, и не сон.
Чем занимается твой институт?
Всем на свете, сказала Катрин.
Чудесное объяснение! И что же вы можете сказать о падении популяции леммингов в Северной Норвегии?
Если падение популяции вызвано необъяснимыми причинами, наш институт направит туда экспедицию или хотя бы одного специалиста.
Точнее!
А точнее наш институт имеет дело с вещами, людьми и проблемами, которым нет разумного объяснения. И ищет им разумное объяснение.
При чем тут я?
Зачем задавать вопрос, если ты знаешь на него ответ? спросила Катрин, взглянув наконец на меня. Глаза ее были глубоки и печальны.
Какой ответ? настаивал я.
Наш институт получил сигнал о том, что в аспирантуре при Государственном историческом музее, в отделе археологии, трудится молодой человек, который обнаруживает странные способности. Настолько странные, что они были замечены его друзьями, и друзья рассказали о них знакомым, а знакомые своим женам, а их жены своим приятельницам, а у одной из приятельниц муж трудится в нашем институте... До сих пор значительная часть информации попадает к нам таким вот первобытным путем.
И тебя послали знакомиться со мной?
С тобой не надо было знакомиться, возразила Катрин. При виде меня ты кинулся на бедную девушку, как птеродактиль на питекантропа.
Никогда не видел, как птеродактили кидаются на добычу, но помню тебя на дне рождения Крогиуса. Это он про меня сообщил куда надо?
Куда надо про тебя, насколько мне известно, не сообщали. Все шло на более низком, любительском уровне.
И вы доверились информации, полученной таким путем?
Мы не жалеем сил проверять. Порой открываются любопытные вещи.
А теперь ты поняла, что исследование закончилось, что все оказалось банальным сном о пришельцах. И прощаешься с подопытным кроликом Юрием Гагариным, названным так в детском доме, потому что он имел счастье родиться
в десятилетие героического полета первого космонавта. Знали бы мои крестные, как иронически обернется их предчувствие.
Как бы мне хотелось так же шутить, как ты, сказала Катрин. А я не умею.
Так плохо, мой следователь?
Так плохо, потому что я потеряла тебя, мой Гарик. Ты не простишь мне того, что я познакомилась с тобой специально. Что я наблюдала за тобой.
Ты наблюдала за мной?
Все эти недели. С марта месяца.
Ну и как?
Гарик, пойми, мне очень плохо!
Не капай слезы в капуччино. Кто будет допивать эту соленую бурду?
Катрин потянулась ко мне, но стол мешал он умудрился встать точно между нами. Мне даже не пришлось отстраняться.
Я, честное слово, очень расстроена. Катрин старалась найти убедительные слова, чтобы я поверил, что лишь сначала она следила за мной, как за непонятной зверушкой, а потом уже общалась со мной, как с настоящим человеком. Я понимал ее и заранее знал все, что она хочет сказать. Но от этого моя обида на нее не проходила. Именно на нее, а не на идиотский Институт экспертизы, измышление нездорового ума. Институт не может целоваться, а Катрин целовалась сказочно, как самая страстная из десятиклассниц.
Значит, сначала ты изучала, а потом заинтересовалась? сказал я.
Ты можешь издеваться надо мной сколько хочешь...
Тебе надо было еще несколько недель потерпеть. Может, тогда бы всем это надоело и ты взяла бы расчет в институте... по собственному желанию.
Я не могла... Катрин достала платок и высморкалась. Это было неэстетично, но раздражения во мне не вызывало. У нее покраснел кончик носа, что тоже было неэстетично, но умилительно. Я не могла, потому что завтра я должна привести тебя в институт и познакомить с нашей завлабораторией. С Калерией Петровной.
Зачем? Я же не умею стоять на голове.
Она предложит тебе переходить к нам на работу. Нам позарез нужны полевые сотрудники.
Это тоже твоя инициатива?
Я винтик в машине, которая зовется Институтом экспертизы. Но нашему институту позарез нужны люди со всякими удивительными способностями. Потому что у нас бывают очень сложные экспедиции... и наши ребята даже порой... погибают.
Значит, наблюдение за мной не прекращается, но изымается из твоего ведения?
Значит, ты станешь одним из нас.
Все это глупо, Катька, сказал я. И дождик совсем прошел. Пошли погуляем. Допивай свой соленый напиток и смываемся, не заплатив.