Ложись спать, а то я тебя возненавижу.
Ты завтра когда кончаешь работу?
Гарик, что-нибудь случилось? Скажи честно! Какие-то неприятности? Может, надо к тебе приехать?
Честная земная девушка не ездит ночью к космическим уродам.
Я не честная. Я за тебя отвечаю.
Может, ты тоже гость из космоса?
Нет, я в тебя влюблена и это катастрофа.
Ты не ответила, когда ты завтра кончаешь работу?
Тебя это не касается. У меня свидание.
У тебя свидание со мной.
Ладно, пускай с тобой, быстро согласилась Катрин. Но сначала позвони Крогиусу.
Я позвонил Крогиусу и успокоил его.
Потом лег спать и старался не думать о госте и тайне моего рождения. Это меня не касается. Я не любитель фантастики. А вот кофе дома не осталось придется с утра сбегать на угол в палатку.
Мне приснился странный сон, сообщил я Катрин, когда мы сидели на террасе кафе в «Сокольниках» и пили почти настоящий капуччино. В трех метрах от нас хлестал неожиданный дождь, от которого мы еле успели скрыться на этой террасе. Сразу стало прохладно, почти холодно, но зато мы здесь были одни.
Наконец-то мы переходим в область снов и видений, сказала Катрин. Она была задумчива, рассеянна и слушала мою исповедь без ожидаемого изумления. Я сказал:
Честно говоря, не знаю, показалось мне все это... странно, если показалось. Уж очень подробно я помню все, о чем мы с ним говорили. И когда мы расстались, я поглядел на часы. Прошло больше часа. Что ты думаешь?
Это очень похоже на фантастическую правду, сказала Катрин. Знаешь, на ту правду, которая порождена трезвым сознанием. Без логических провалов. А тебя в самом деле нашли в горящем лесу?
Я думал, что рассказывал тебе об этом.
Как видишь, упустил. И я не спросила.
Принести еще кофе?
Давай.
Я принес две чашечки и поставил на стол.
Что же мне теперь делать? спросил я.
Наверное, ничего, сказала Катрин. А может быть, ждать, не вернется ли он снова?
Он может вернуться?
Одно время мне снился один и тот же сон, правда, с вариациями, раз сто. Он мне так надоел, что я боялась идти спать.
И о чем был сон?
Катрин задумалась. Я видел, как в ней борется желание поведать мне правду или, воспользовавшись случаем, удариться в какую-то выдумку.
Сон был о том, решилась она наконец, как мы с тобой расстаемся. По моей вине.
Вот это уже интересно.
Но в отличие от твоего сна мой чистая правда.
Мой сон тоже был чистой правдой.
Неужели не понимаешь, что твое подсознание боролось с невозможностью объяснить с помощью Дарвина и Тимирязева некоторые свойства твоего организма?
Значит, свойства существуют?
Разумеется.
Это уже шаг вперед. А может, допустить, что я космический подкидыш?
Есть такая версия, спокойно ответила Катрин.
Я готов был ее разорвать еще не хватало, чтобы и она оказалась пришельцем, готовым утащить меня с Земли.
Не думай, что я космический странник, сказала Катрин. Но сейчас я тебе расскажу мой сон и боюсь, что ты повернешься и уйдешь. А мне этого не хочется.
Тогда не рассказывай.
Я должна. Я обязана.
Ну ладно, Катюша, если тебе не хочется.
Сон такой: я работаю в Институте экспертизы.
Нашла чем удивить!
Но ты ни разу не удосужился спросить, чем мы занимаемся.
Я знаю. Теорией криминалистики.
Лучше бы спросил, чем гадать.
Это секретная фирма.
Настолько, насколько идиотов не пускают внутрь, чтобы они не сломали ценные часики.
Значит, тебе рекомендовали познакомиться с космическим уродом? догадался я.
И мне стало грустно. Лучше бы я улетел.
Рекомендовали, сказала Катрин.
Чего ей стоило промолчать!
Больше можешь ничего не говорить, сказал я.
Катрин не стала возражать. Она смотрела на дождь, а я видел ее четкий профиль. Мне было видно, как блестят ее глаза, словно она собиралась разреветься.
С моей склонностью к анализу... начал я.
С твоей чертовой склонностью все препарировать, словно перед тобой не люди, а бабочки!
На этот раз в роли бабочки выступаю я. И мне, признаюсь, грустно. Потому что, если бы на твоем месте сидел некий гражданин Кошкин, я бы повернулся, ушел и забыл бы о Кошкине. А ты меня обидела.
Честное слово, Гарик, я и не подозревала, что из этого выйдет. И если ты постараешься потерпеть немного, я расскажу тебе то, что знаю сама. Может, этого недостаточно, но по крайней мере ты будешь знать, какая роль в этом отведена мне.
Господи, сказал я, капуччино здесь без сахара!
А ты размешай.
Не выношу капуччино.
Тогда закажи себе водки.
Ты лучше расскажи мне. Если это, конечно, сон.
Конечно, сон! Катрин облегченно улыбнулась. Больше всего на свете она боялась, когда я терял чувство юмора. Это было событием редким, но катастрофическим.
Не тяни, я умираю, так хочу узнать, что вы обо мне знаете. То же, что мой гость? Или меньше?
Ни черта мы о тебе не знаем! призналась Катрин. А как ты думаешь, дождик кончается?
Уголки ее полных розовых губ дрогнули.
Только договорились без слез, сказал я. Меня ведь обижает не то, что за мной кто-то наблюдает. За Пушкиным тоже наблюдало Третье отделение. Мне обидно, что некто изображает при этом нежные чувства и целуется со мной в подъезде, что я считаю более высоким проявлением любви, чем краткое свидание в квартире подруги Нелли.