Боюсь, я вынуждена разочаровать вашего господина. Задрав подбородок, пояснила озадаченному парнишке очевидное: Не в моих силах самостоятельно ехать на ваших диких скакунах. Так и передайте. Пусть озаботится поиском кареты, раз взял в жены даму из высшего общества.
Как скажете, на удивление быстро согласился Тирэн. Передам. Позвольте сопроводить вас в прежние покои?
Ну уж нет! Я хочу попрощаться с родственниками! К тому же это не дело пировать без невесты. Мое место за праздничным столом, по левую руку от мужа.
По левую руку у него обычно топор лежит. Наготове. К тому же господин велел поступить иначе. Тирэн покачал головой. Прошу вас
Но я уже шла вперед. И хотя жизнь моя должна была кончиться еще несколько минут назад, прямо за зеленой гардиной, гнев и жажда справедливости терзали душу так, что я чувствовала себя живее всех живых.
Да и события, предшествующие сегодняшнему унижению, никак не забывались.
Тетушка, прибывшая вместе с отцом, сообщила о предстоящей свадьбе чуть меньше недели назад, при этом горько рыдая и рассказывая о чести и долге перед народом Лавитарии. Я внимала, не совсем понимая, о чем она толкует, и заранее предчувствуя неладное.
Замужество не пугало меня, ведь каждая леди с юных лет мечтает обзавестись семьей. А мне около полугода назад исполнилось девятнадцать. Собственно, я мечтала о браке дни напролет.
Заточенная в монастырской школе с семи лет спустя год после смерти матери почти сразу начала строить планы на будущее. Как и все девочки, сначала грезила о принце на белом коне. К пятнадцати годам родился более четкий план будущего замужества. Я знала, как пройдет ритуал, продумала все до мелочей, и ждала. С воодушевлением, с надеждой.
Только принц все не ехал.
К шестнадцати годам многие подруги покинули монастырские стены и стали присылать мне письма с подробным описанием новой жизни. Я читала, умилялась и ждала обещанной тетушкой выгодной партии.
После семнадцати мысленно согласилась на простого наместника, без изысканных манер и огромного состояния. Лишь бы любил меня больше жизни.
После восемнадцати, когда практически все воспитанницы моего возраста были выданы замуж, я все же поддалась панике и написала отцу, напоминая о себе и сообщая о желании покинуть стены монастыря при жизни.
Он отписался коротким: «Нет достойных кандидатов».
Конечно, племянница правителя Лавитарии не могла выйти замуж за человека без соответствующего положения, имени и рода. Но я страдала и не находила места, все чаще представляя себя старой девой, так и не познавшей любви.
Двуликая сжалилась надо мной лишь после девятнадцати лет. Настал день моего триумфа!
Он идеальная партия для девушки с твоим именем и состоянием, ласково поглаживая мои руки, говорила тетушка Сильва супруга правителя Лавитарии.
Именно так, поддакивал отец, упрямо не глядя в мою сторону и отчего-то предпочитая рассматривать унылый пейзаж за окном.
И пусть его внешность немного эм-м-м необычна, ты непременно привыкнешь! Тетушка неискренне улыбнулась одними губами.
Непременно, подтвердил отец.
Он силен, смел, бесстрашен и богат
И бесстрашен, донеслось от окна.
Я только что сказала об этом, раздраженно отмахнулась тетушка, одаривая меня взглядом, полным надежд и отчаяния. Так вот, милая, вы идеальная пара.
Прекрасно. Едва сдерживая себя, чтобы не броситься с объятиями и благодарностью, задала самый волнующий вопрос: Кто же он?
Вот тогда-то тетка и зарыдала. Слезы градом катились из ее глаз, руки нервно сжимали мои плечи, голос стал надломленным, заискивающим:
Ты должна понимать, как
важен этот союз, милая Он, быть может, не совсем тот, о ком ты мечтала, но жизнь это не только отдых в стенах монастыря! Твой народ нуждается в тебе! Ригулийцы дышат нам в спину, радостно ожидая твоего предательства и малодушия. Что скажешь, родная? Подаришь ли нам надежду на мирное небо над головой?
Я не понимаю. Глядя в затылок отца, покачала головой, ожидая хоть каких-то внятных объяснений. Папа? Мой жених изувечен? Уродлив? Разорен? Он горбун? Пьяница? Игрок? Не молчи, прошу
Он глава кенарийского народа, не оборачиваясь, припечатал отец.
И я задохнулась от нахлынувшего ужаса.
Северянин? Вы хотите отдать меня варвару?!
Они молчали. Тетушка тихо всхлипывала, пряча лицо в шелковом платочке, а отец, задрав голову, наблюдал за полетом птиц в голубом небе за окном.
За что?! взвыла я. Вы хоть знаете, что говорят о кенарийцах?! Я знаю!!! Они безжалостны, неотесанны и грубы, а их женщины томятся в вечном холоде и голоде, без права на свободу!
Это все домыслы, неуверенно проговорил отец.
Обернувшись, он многозначительно взглянул на тетку, и та завелась с новой силой:
О кенарийцах говорят много лжи. На самом деле не все так страшно, милая! Поверь! Не будь моя дочь обручена уже несколько лет, я бы непременно попыталась устроить их брак, но Взглянув мне в глаза, тетушка не увидела согласия и снова зарыдала. Как же нам быть?! Мы делаем все, чтобы не допустить войну, чтобы сберечь тысячи жизней. Одно упоминание о том, что кенарийцы на нашей стороне, способно остановить ригулийцев. Помоги нам, милая! Тут меня пришпилил к полу еще один внимательный взгляд, после чего последовал вкрадчивый шепот: И потом Если не он, то тебе вообще вряд ли суждено выйти замуж, ты ведь понимаешь? Статус, имя и положение обязывают. Мне казалось, ты мечтаешь вырваться?