Извините, дядя, покаялся вместо него Ки. Это все неприятное недоразумение. Онри только что перенес тяжелую болезнь и еще не вполне от нее оправился.
Заметно, мужчина презрительно поджал губы. Онри в ответ одарил его холодным взглядом из глубины одеяла.
Ки немного помолчал, как будто не решаясь сесть в экипаж, а потом добавил:
Но, знаете, дядя, он в чем-то прав: если отец считает, что я плохо воспитан, пусть он сам скажет, что именно я делаю не так.
Ваш отец занятой человек, напомнил Мэстре Чу. Ему некогда возиться с детьми.
Но ведь и я уже не ребенок, возразил княжич.
Некоторое время они буравили друг друга взглядами.
Это нарушение субординации, сказал Мэстре Чу.
Согласен, прищурился Ки. Сын должен слушать отца, а не постороннего человека.
Вы ведете себя вызывающе, повысил голос мужчина.
Я предупреждал вас, что мне лучше остаться в Аттарии, Ки слегка наклонил голову.
Снова повисла пауза. Мэстре Чу молча развернулся и пошел к своему великолепному верховому ящеру.
И-и-и-и последнее слово остается за Мэстре Ки! с интонациями распорядителя боев продекламировал Онри. Партия!
Онри, заткнись! хором грянули Джебб и Кун, которые уже явно жалели, что уговорили княжича взять его с собой.
Да ну вас всех, буркнул Онри, отворачиваясь к стене и окончательно прячась в свой кокон.
После этой небольшой перепалки желание вести светскую беседу пропало у всех. Ки сел рядом с Онри и уставился в окно. Экипаж дрогнул, и быстро-быстро покатился вниз, влекомый тройкой ящеров. Серпантинная горная дорога вильнула, и за окном во всей красе предстала удаляющаяся Аттария. У Ки болезненно кольнуло в груди: примерно так же, как когда сестра провожала его в академию. Но Майрали была права: теперь это место стало для них чем-то вроде надежной крепости, куда всегда можно сбежать в случае беды, заглянуть за советом или просто зайти от скуки, чтобы поболтать с любимыми преподавателями. Ки даже отчего-то был уверен, что его «нору» никому не отдадут: по крайней мере, пока он жив.
Ки вздохнул. С каждым новым поворотом дороги Аттария становилась все меньше и меньше, а город приближался. Уже потянулись поля, стали попадаться деревеньки и придорожные лавочки. Было немного волнительно. Причем волнение было далеко не радостным: пусть и не страх, но раздражение и ожидание неприятностей. Очень не хватало привычной болтовни Онри: рассуждений о каких-нибудь важных, и в то же время банальных вещах, вроде дружбы или смысла жизни. В последнее время он вообще предпочитал отмалчиваться: то ли ему было трудно говорить, то ли он злился, то ли не хотел говорить именно с Ки. Так что княжичу приходилось довольствоваться только лишь фактом его здесь присутствия, что само по себе было уже немалым утешением.
Башня Ветров стояла в самом центре города. Чем ближе экипаж подъезжал к ней, тем выше становились здания: сначала в них росло только число этажей, а затем и высота потолков. Те дома, что выходили окнами на городскую площадь, были и вовсе неестественно вытянутыми, с острыми, пронзающими небо крышами. Но все равно Башня Ветров была настолько больше их, что соревноваться было бесполезно. Тем более, что построили ее еще в стародавние времена, и способ, которым неизвестный зодчий возвел столько этажей, был прочно забыт. А, возможно, его заставили забыть и зодчего, и строителей, навеки упокоив их под стенами, как некогда водилось.
Экипаж прогрохотал по брусчатке площади, въехал в центральные ворота и покатил по аккуратной дороге, по обеим сторонам которой стояли приземистые, но очень красивые здания: Башня Ветров была всего лишь центральным строением всего ансамбля. Здесь, за высокой стеной, отделяющей княжеский двор от города, жили и трудились сотни человек, от поваров до службы охраны, и всем им нужно было где-то работать и спать. Сама же башня была отделена от них еще и садом ухоженным, аккуратно подстриженным, со множеством мест для отдыха, игр и прогулок.
Но и сад они миновали. Экипаж подъехал к самым ступеням, укрытым широким ковром. Ехавший впереди Мэстре Чу спешился, дождался, пока экипаж поравняется с ним, и сказал племяннику:
Тебе выделен верхний этаж. Завтра с утра жду в своем кабинете.
Не ждите, сказал Ки, вкладывая последний кирпич в стену отчуждения между ними. Я не приду.
Мужчина как будто безразлично пожал плечами и пошел вверх по лестнице мимо недвижных фигур охранников.
Не, ну я понимаю, у Онри
крыша поехала. Он у нас всегда был немного «того». Но от тебя, Ки, я такого точно не ожидал, сказал Джебб, покачав головой.
Княжич и сам не понимал, отчего вдруг решил сопротивляться. Тем более, что ничего хорошего это не сулило, одни проблемы. Захотелось заявить о себе? Зачем? О нем и так судачат. Захотелось показать себя взрослым? Но так он, напротив, продемонстрировал лишь подростковую вспыльчивость. Единственное объяснение неожиданному порыву пряталось в коконе из одеяла и не торопилось показывать оттуда нос.
Ки на миг прикрыл глаза. Права, тысячу раз права была Майрали. Онри что-то сделал с его головой, и теперь княжич не понимал, где граница между правильным и неправильным, где заканчиваются мысли Онри и начинаются его мысли. Даже когда Онри повел себя откровенно глупо и по-хамски, Ки умудрился последовать за ним. Возможно, Онри поставил себя так намеренно, стараясь показать себя более мерзким человеком, чем был на самом деле, чтобы Ки ужаснулся, передумал и отослал его обратно в Аттарию. А, может быть, преследовал какую-то иную цель, понятную лишь ему одному.