Юлия уставилась на меня своими глазищами в ожидании поддержки. Я дожевала принесенное ею пирожное и кивнула:
Ужасно. Налсур деспот. Фу таким быть.
Вот! Она вздернула длинный указательный палец с красным ногтем. И отец так же сказал. Но спорить не стал. Это вообще на него не похоже. Сразу капитулировал. Мол, Доченька, ваш декан тиран, и мы все в шоке. Но что я могу? Увидимся после выпуска. Держись там. Нормально?
Я закатила глаза и промычала что-то невразумительное в поддержку. Говорить не могла пирожное таяло во рту.
А мне очень надо было домой, заключила Юлия грустно, после чего упала в кресло напротив и обняла себя за плечи. Я пятый день отсиживаюсь или у себя в комнате, или у вас. Надоела вам наверняка.
Что ты? Приходи еще, улыбнулась я, с любовью глядя на очередную принесенную ею коробку со сладостями. Ты все равно сидишь тихо и что-то там бормочешь в углу. Не проклятия и ладно.
Я повторяю лекции, вздохнула Юлия. Следующие несколько месяцев перед выпуском нас будут жутко третировать. Поэтому мне так хотелось отдохнуть напоследок. Вдали отсюда.
И от Марка, понятливо усмехнулась я.
Кому как не мне было понять эту несчастную? Сама я тоже пряталась, боясь лишний раз высунуть нос на улицу. Смешно сказать, но когда Конрад приходил наутро после бала, я не открыла дверь. Притворилась заболевшей и попросила меня не беспокоить. До лучших времен. А потом пришла Юлия с большими грустными глазами и огромной коробкой сладостей. Так мы и начали прятаться от мира мужчин.
Ох Марк, вздохнула соседка-затворница, приглушенно застонав. С ним все сложно.
На зимнем балу вам было настолько плохо? спросила я осторожно.
Было слишком хорошо, прошептала Юлия, сознавшись в том, о чем молчала все это время. Он такой Если бы вы знали, Лиара, какой он! И каждое прикосновение как магия огня. Обжигает. Мне даже не нужны поцелуи, хватает его присутствия рядом, чтобы гореть. Никогда такого не чувствовала ни к кому другому. Не представляю, как передать это словами.
Мне слов не требовалось. Я точно знала, о чем она говорила
Мы гуляли всю ночь после бала, продолжила Юлия. Просто говорили, держались за руки, смеялись. Было волшебно. А потом речь зашла про наших отцов. Случайно зацепились за эту тему. И я сбежала. Очнулась у себя в комнате, ревела как ненормальная.
Я ведь вообще не плакса, а тут В общем, осознала, что нам ничего не светит, и теперь избегаю Марка. Прячусь здесь. Читаю-читаю-читаю. И все думаю, как он там? Я понимаю, что веду себя как неразумное дитя, но
Почему сразу дитя? перебила я Юлию. Отложив очередное пирожное, возмутилась: Ты в своем праве! Решила отказаться от неправильных отношений? Ну и хорошо. Ты не обязана отчитываться Марку или кому-то еще о том, что у тебя в душе. И пусть думает, что хочет.
Но это неправильно, Юлия посмотрела на меня с сомнением. Он ведь отличный парень, а я морочу ему голову. То соглашаюсь на танец и прогулки под луной, то не хочу видеть. Страшно остаться в его памяти девицей с раздвоением личности.
Я отмахнулась:
В какой еще памяти? Закончится учебный год, и он все забудет: и академию, и учебу, и тебя. Во время разлуки притяжение тает, как снег весной. Неизбежно. Главное перетерпеть оставшееся до выпуска время, а дальше
Ну спасибо, гера Эффит! неожиданно взвилась Юлия. Вы иногда бываете ужасно черствой. Я вам говорю, что Марк мне нравится. Так сильно не передать. Вы просто не понимаете!
Понимаю, пожала плечами я. Но это не повод тонуть в пучинах вины. Любовь приходит и уходит. Это реальность.
Я не хочу сейчас говорить о реальности! покачала головой Юлия. И зачем только откровенничаю перед вами? Вы в этой жизни любите только вкусно поесть и хорошо отоспаться.
Еще я люблю, когда меня оставляют в покое, кивнула, демонстративно доедая пирожное.
Всхлипнув, Юлия бросилась к пальто. Она одевалась, поджимая губы. Глаза у нее снова были на мокром месте. А я следила за бедняжкой, хотела сказать что-то успокаивающее, но не могла. Слова никак не находились. Мысли сбивались и путались.
Я черствая? Да, так и есть. Не умею любить и дорожить отношениями? В этом тоже есть истина. Есть ли в этом что-то плохое? Наверное. Но именно моя холодность помогала выживать последние семь лет. Она стала моим панцирем, защищающим от влияния дяди и всех его полезных знакомых. Я вращалась в среде истинно-темных магов, с легкостью предающих и подставляющих друг друга на раз-два.
Мне пришлось стать недоверчивой, злопамятной и мстительной. И переучиваться я не собиралась. Ради чего? Чтобы нравиться Юлии? Или не бояться открыть дверь Конраду? Вот еще!
Через полгода они должны были уйти из моей жизни, а мне предстояло вернуться в мир, полный жестокости и злобы. В мир без друзей и привязанностей, где каждый сам за себя.
Я точно знала, что права. Здесь, в этой академии, мне каждый день встречались начинающие темные маги. Они еще верили в дружбу, в любовь, в силу обещания. Это вызывало во мне недоумение и протест. Ведь впереди их ждали массовые проверки на прочность. Там, за воротами академии, нас с отцом едва не растоптали. Народ вне этого заведения жестокий, не прощающий слабости, пережевывающий доверчивых магов на деловых завтраках, обедах и ужинах.