А я, злой как чёрт, выскочил, да ещё и гранату туда, куда он удрал. Хорошо бабахнуло! Короче, мы потом кое-как до части докатили. Вот такая вот история, закончил Лепёхин. Тигры, оказывается, тоже любят тушёнку. Мы потом ещё долго вспоминали этот случай и смеялись. Но одно могу сказать точно: в тайге никогда нельзя расслабляться. Так что держи ухо в остро, товарищ старшина, Серёга подмигнул мне и ушёл.
Я покачал головой. «Эх, парень! Это ты ещё, видать, пороху не нюхал. За ленточкой не бывал. Там бы тебе тигры и правда обычными кошками показались. Потому как страшней человека зверя нет».
Глава 8
Около часа спустя встал. Вроде подремал. Решил, что пора заняться ремонтом капота виллиса. Завтра начальство потребует к себе, а машина в таком виде явно для дела не годится. То есть если на ней ординарца Лепёхина возить, он птица невысокого полёта, перетопчется. Но если комполка.
Я встал, намотал портянки (попутно удивившись тому, как ловко у меня получилось мышечная память Оленина попрежнему не подводила), натянул сапоги и отправился к мастерской, где, как мне сказали бойцы, есть механик по имени Кузьмич. «На все руки мастер», отрекомендовали его, но предупредили: если не в духе будет на кривой козе не подъедешь.
Мастерская расположилась на другом конце платочного лагеря и представляла собой большую площадку с натянутой над ней маскировочной сетью. Вернее, даже несколькими, сшитыми между собой. Внутри стояли два Студебекера, было слышно, как гремят инструменты,
а ещё стоял характерный запах масла и горячего металла. Как только я вошёл, меня встретил механический гул и переговоры технарей.
Я подошёл к одному из них и спросил, где найти Кузьмича. Тот махнул рукой в нужную сторону, продолжая возиться с огромным колесом грузовика.
Кузьмич оказался крепким, коренастым, роста чуть ниже среднего мужиком около сорока лет. Пилотка была сдвинута на бок, изпод неё, пропотевшей и просоленной, торчали короткие волосы с проседью. Чёрные мозолистые руки, покрытые множеством давно заживших порезов, держали инструмент с уверенностью и большой силой. Лицо Кузьмича было испещрено глубокими морщинами, которые свидетельствовали о долгих годах тяжёлой работы. Прокуренные жёлтые усы напоминали, что работа в мастерской была не только его ремеслом, но и довольно нервным занятием. Глаза, тёмные и проницательные, сканировали окружающее пространство с недоверием и усталостью.
Я подошёл к нему, и Кузьмич, оторвавшись от работы (он держал в руках деталь от ходовой части), посмотрел на меня с выражением, которое мог бы описать только одним словом раздражение.
Здравия желаю, товарищ глянул на его погоны, старший сержант.
Чего это ты сегодня официальный такой? буркнул Кузьмич. Клянчить, опять, что ли припёрся. Смотри, Лёха: если ты ещё один аккумулятор профукал, новый не дам. И не проси.
Из этой короткой речи я понял: мы хорошо с ним знакомы, потому можно на «ты» и без церемоний. Правда, я совсем мастера не помню. Но это дело наживное.
Ну, говори уже: чего надо? буркнул он, не отрываясь от своего занятия и не дожидаясь, пока отвечу на первый вопрос.
Кузьмич, тут такое дело начал я, стараясь звучать вежливо. Мне нужно, чтобы ты глянул капот моего виллиса.
Я чего, потвоему, капотов не видел? без улыбки усмехнулся мастер.
Да я тут ездил по одному делу, ну, с медведицей повстречался.
Кузьмич оторвался от детали, посмотрел на меня с удивлением:
Ты её чего ж, прямо на капоте и он сделал неприличный жест.
Пока я соображал, как ответить, мастер коротко и хрипло рассмеялся. Но потом вздохнул, скривив губы в знак недовольства. Встал и тяжело потянулся, при этом его движение было медленным и утомлённым.
И что, ты будешь медведиц катать, а я за тобой чинить? пробурчал он, обернувшись к заваленному всякими железками верстаку. У нас и так работы хватает. Сам знаешь, что скоро будет. Если хоть одна машина не выйдет, с меня не то что погоны башку снимут!
Кузьмич, ты же знаешь: дальше фронта не пошлют, а он вон, рядом скоро будет, поправился я, поняв, что ляпнул лишнее. Понимаю, что у тебя забот выше крыши, сказал, чувствуя, что предстоит долгий разговор. Но мне нужно, чтобы ты посмотрел капот как можно скорее.
С чего бы это? Сухов, что ли, злится?
Ладно бы комбат, вздохнул я. Меня ж к комполка отрядили. Его теперь вожу. Слыхал, может: Грушевой фамилия.
Кузьмич задумался, и его лицо стало менее настороженным, хотя всё ещё сохраняло недовольное выражение.
Ладно, наконец произнёс он. Если действительно срочно, гляну. Но сначала принеси мне болты с прокладками, которые лежат в складе. У меня их тут нет. И не забудь про новый фильтр для масла. Без этого ничего не получится.
Я поднял брови. Если капот делать, то фильтр зачем?
Да не для тебя! Для студера! он кивнул на грузовик.
Хорошо, кивнул я, чувствуя облегчение. Всё принесу. Только мне дадут вообще?
Там тебе чего хочешь дадут, сказал Кузьмич, скабрёзно подмигнув. На-ка вот, и он протянул мне бумажку со списком требуемого.
«С чего это он?» подумал я про намёк и пошёл искать склад.
Он оказался блиндажом в три наката, глубоко врытым в землю. Довольно большим, судя по тому, что на расстоянии примерно шагов тридцати из-под брёвен торчали трубы. Я спустился по земляной лестнице, укреплённой досками, постучал в дощатую дверь.