Когда все было сделано, мы вложили в посылку письмо с обратным адресом, запечатали ее и отнесли в школу. Оттуда наши подарки вместе с другими отправили на фронт.
Глава вторая ПОЕЗДА ИДУТ НА ЗАПАД
Каждый день мы ходили на станцию встречать и провожать поезда.
И в поселке и на станции вечерами все окна плотно закрывались шторами. Хотя фронт был далеко и фашистские самолеты сюда не залетали, с наступлением темноты жители маскировали свет, опасаясь бомбежки.
На перроне почти всегда можно было видеть милиционера Бежевого. Часто из вокзального помещения выходил дежурный по станции, чтобы встретить или отправить очередной поезд.
Пассажиры коротали время в зале, выжидая, когда можно будет купить билеты и ехать. В вокзале всегда было полно людей. Плакали дети, дремали на мешках и котомках старики и старухи, судачили крикливые цыганки с востроглазыми
цыганятами.
Мы не любили зал ожидания и почти всегда находились на перроне. К станции один за другим подходили поезда, чаще всего товарные, с большими четырехосными вагонами-пульманами и длинными платформами. Пульманы были заполнены бойцами. На платформах везли танки, орудия, автомашины. Легонько, почти неприметно дымили походные кухни.
Когда смотришь на эшелон издали, то кажется, что вагоны и платформы стоят в очереди к паровозу. Отдышавшись, паровозы шли дальше, увозя с собой и вагонные очереди, связанные, словно одной веревочкой, сцепкой.
Вперемежку с военными поездами шли грузовые: везли каменный уголь, нефть в цистернах, лес. Они, как и военные, тоже держали путь на Запад.
Все шли на Запад, всё везли на Запад на войну.
Когда на станции останавливался воинский эшелон, из теплушек высыпали на платформу веселые молодые бойцы в новеньких гимнастерках, кирзовых сапогах или ботинках с обмотками. От бойцов пахло махоркой, черным хлебом. Они стремглав бежали за кипятком, мылись у паровозной колонки, осаждали деревянный прилавок под навесом, где несколько поселковых торговок продавали стаканами табак-самосад, вареную картошку, семечки и зеленый лук. Бойцы покупали самосад и тут же пробовали его, крутя цигарки и прикуривая от одной спички: видно, экономили.
Ох и табачок!
Один курит семеро валятся!
Бойцы смеялись, заметив нас, спрашивали:
Какая станция, ребята?
Мы отвечали:
Грачи!
Грачи? Вот так название! Слышите, товарищи: станция Грачи! А вы кто? Грачата?
Эй, грачата, идите сюда! кричали из ближайшей теплушки в настежь отворенную дверь.
Мы подходили к теплушке, и нас засыпали вопросами. Бойцы делились с нами хлебом и сахаром. Брать у них хлеб было не очень-то удобно: люди едут воевать. Но они настойчиво совали нам в руки горбушки, кусочки сахару, и мы смущенно благодарили. В долгу не оставались бегали за кипятком, за картошкой и семечками.
Однажды на станцию пришел эшелон с кавалеристами. Загремели двери вагонов, и на платформу, как всегда, посыпались военные. На портупеях у них ладно и красиво висели клинки. В вагонах стояли боевые кони. Подъезжали машины с тюками сена: путь, видимо, был дальний, и корма лошадям не хватило. Кавалеристы грузили тюки, бежали с котелками к походным кухням.
В теплушке с открытой дверью, прислонясь к косяку, стоял молодой кавалерист и громко читал стихи:
Он прервал чтение, закрыл книгу:
Вот так: «За Россию, за народ и за все в ответе!»
Очень правильно сказано!
Дюже гарные стихи! донеслось из глубины вагона.
К вагону подошло несколько бойцов. Они принесли котелки с супом. В крышках от котелков дымилась каша.
А ну, ребятки, посторонитесь.
Мы отошли. В вагоне сказали:
Давай, Степа, порубаем. Потом дочитаем про Теркина.
Кавалеристы принялись «рубать» свой обед. Петька ткнул меня в бок:
Пошли.
И только мы сделали несколько шагов, как нас окликнули:
Эй, пацаны! Чернявый кавалерист махал нам рукой. Идите сюда!
Товарищ сержант, разрешите доложить
Отставить, сказал Василий. К пустой голове руку не прикладывают. Стань смирно, руки по швам.
Виноват, товарищ сержант. Разрешите доложить: мы встречали на станции поезд с кавалеристами, ели борщ и кашу и получили от бойцов подарок.
Вольно! Улыбнувшись, Василий оглядел нас. Показывайте подарок.
Сережка отвязал от пояса темляк.
Настоящий, кавалерийский, одобрил подарок Василий. Берегите его. А я вот варю пшенку. Без пшенки, брат, жизнь не в жизнь. Однако, мои военные запасы скоро кончатся, и придется нам переходить на тыловые харчи.
Пламя разгорелось, в котелке закипала вода. Большая старая береза заслоняла солнышко. Мы сели на траву в тень. Сережка обхватил руками колени.
Ничего, проживем! уверенно сказал он. Картошка нарастет, лук свой. Сала мать в деревне выменяет. Хлеб по карточкам получим. Не горюй, Вася!
А я и не горюю. Работать буду хлеб будет. Эх, ребятки, как мне не повезло!
Почему не повезло?
Да ранение это дурацкое! Для разведчика жить в разгар войны в тылу сущая мука! Тянет на фронт, к боевым товарищам