Е. БОГДАНОВ ПОЕЗДА ИДУТ НА ЗАПАД ПОВЕСТЬ
Глава первая ПРОСТУПОК ГРАФА ТАРТАКОВСКОГО
Ящик хранился на квартире у Сережки Ванеева, в нижнем отделении старинного вместительного буфета. Сережка не без труда выволок его оттуда и поставил на стол.
Посылку готовили сообща. Мать Петьки Цыганова связала две пары носков и две пары варежек из овечьей шерсти. Вывязала отдельно не только большие, но и указательные пальцы, чтобы удобнее стрелять из винтовки. Моя мать дала дюжину новеньких носовых платков, сохранившихся с довоенного времени. Сережкин брат Василий где-то раздобыл две пачки печенья «Аврора» и купил на рынке четыре стакана табаку-самосаду. Наша учительница Инна Артамоновна дала нам две коробки папирос «Казбек», от себя мы положили две пачки конвертов, две общих тетради в клеточку, несколько карандашей простых и химических.
Кисеты для махорки вышила шелком Сережкина мать: зеленые веточки и красные звезды по желтому полю.
Ну вот, все, сказал Сережка, выложив все из посылки на стол. Но тут же замолчал и снова заглянул в ящик с недоуменным видом. Ребята, ведь у нас было два кисета?
Два, подтвердили мы.
Здесь только один
А где другой?
Может, Василию понадобился? сказал Петька.
Он же бросил курить! возразил Сережка.
Тогда кто же мог взять? мы подозрительно посмотрели друг на друга, и нам стало даже неловко: посылку собирали вместе, и, конечно, никто из нас не решился бы на такое стащить кисет с махоркой. Да и курильщиков среди нас не было.
Непонятно, буркнул Сережка. Куда он мог деться? А, может, мы в прошлый раз забыли сунуть его в ящик? Десять раз проверяли, а все же забыли. Надо поискать.
Начались поиски. Мы обшарили всю кухню, заглянули в стол и под стол, в буфет и под буфет, в сундук и за сундук, слазили на русскую печь, но пропажи не отыскали и растерянно столпились у стола.
А что если кисет взял Граф? наморщил лоб Петька.
Граф? Куда ему! Он и курить-то не умеет!
А где Граф? Надо все же спросить.
Наверное, на улице. Сережка развел руками. Постойте-ка
он потянул воздух носом. Паленым пахнет!
Мы с Петькой тоже понюхали воздух: действительно, в квартире пахло паленым.
Сережка кинулся в комнату, мы за ним.
В комнате стояли две аккуратно прибранные кровати, стол, стулья, фикус в углу и больше ничего и никого. Ни одной живой души. Однако над нашими головами медленно таяло едва заметное волокнистое облачко дыма.
Где же горит? мы уже хотели бежать за водой и звать на помощь соседей. Но тут из-за кадки с фикусом, стоявшей в углу комнаты, раздался вопль:
А-а-а
Сережка кинулся к фикусу. Там, на полу, спрятавшись за огромной кадкой, сидел Граф Тартаковский, выпучив глаза и широко раскрыв рот. К нижней губе у него прилип горящий окурок. Табак из бумаги высыпался, и горела, точнее, тлела бумажная трубочка. Огонь подобрался к губам, но Граф, видимо, настолько растерялся, что не сразу вырвал окурок изо рта. Рядом валялись похищенный кисет, обрывки бумаги и несколько спичек.
Граф Тартаковский младший Сережкин братишка Юрка. Ему седьмой год.
Однажды нам попала в руки старая истрепанная книжка. В ней рассказывалось о похождениях графа Тартаковского, который служил в гусарах у Кутузова, храбро сражался с войсками Наполеона, был веселым и находчивым человеком.
Читали мы вслух по очереди. При этом, конечно, всегда присутствовал и Юрка. Когда книжка была прочитана, он неожиданно сказал:
Х-хочу быть графом Т-таковским!
Не Таковским, а Тартаковским, поправил Сережка.
Н-ну Та-а-артаковским.
Так Юрка приобрел графский титул, которым очень гордился. Он ходил с выпяченным животом и выражением важности на своей замурзанной физиономии. И надо было видеть, как иногда он, изображая рубаку, отчаянно сражался с зарослями крапивы во дворе, с деревянной саблей в руках.
Когда прохожие на улице спрашивали: «Ты чей будешь, мальчик?», Юрка отвечал: «Я граф Тар-тар-таковский!»
Увидев разгневанного Сережку, Граф перестал орать. Сережка кинулся на братишку с кулаками, но вовремя одумался: кого тут бить? Бедный Граф с обожженной нижней губой, заплаканный, жалкий, еле держался на ногах. Сережка слегка турнул его. Граф немного заикался.
Г-г-губа болит. Обжег!
Так тебе и надо! крикнул Сережка. Не будешь воровать у бойцов Красной Армии махорку и курить втихую за фикусом. Вот придет мамка выпорет!
В-выпорет? переспросил Граф и снова заревел. А-а-а
На этот раз он ревел не совсем искренне. Глаза его беспокойно и хитровато бегали.
Ну что тут было делать? Сережка подобрал все, что лежало на полу, и побежал на улицу за Василием.
Пришел старший брат Василий. В руке он держал молоток, из кармана гимнастерки торчала ручка стеклореза. Василий на огороде вставлял стекло в парниковую раму.
Осмотрев обожженную губу, он покачал головой и повел Юрку в медпункт. А мы аккуратно сложили все обратно в ящик и стали обсуждать, чего же еще в посылке не хватает.
Спичек, сказал Петька.
Верно, спичек. Но где их взять?
Надо поискать, у знакомых поспрашивать. Может, найдутся.
Курительной бумаги.
И бумаги тоже.
И еще книг! воскликнул Сережка. Принесем каждый по книжке. Только поновей, незатрепанные. Да поинтереснее!