Бога ради, моя милая, не высказывайся только так откровенно при других! Тебя не сделают тогда не только фрейлиной принцессы, но и камер-юнгферой.
Да мне все равно, чем бы ни быть, хоть камермедхен, лишь бы поскорей! А то висишь на воздухе между небом и землей
Желание девочки исполнилось уже на следующее утро.
VIII. Анна иоанновна в домашнем быту
Будет, девки! Пошли вон!
Певицы-фрейлины, смолкнув, послушно удалились в смежную комнату. Властный голос принадлежал сидевшей y открытого в сад окна, пожилой даме. Если бы Лилли даже и не видела ее мельком накануне проезжающею в экипаже, то уже потому, что из всех присутствующих она одна только сидела, y нее не оставалось бы сомнение, что то сама императрица.
В 1724 году голштинский камер-юнкер Берхгольц, будучи в Митаве y двора Анны иоанновны (тогда еще герцогини курляндской), описывал ее так:
"Герцогиня женщина живая и приетная, хорошо сложена, недурна собой и держит себя так, что чувствуешь к ней почтение".
За пятнадцать лет, однако, внешность ее сильно изменилась. Необычайная дородность, особенно поражавшая в утреннем светлоголубом капоте, при отсутствии корсета; головной убор красный платок, резко выделявший смуглость лица, и всего более долговременная болезненность делали ее на вид значительно старше ее 46-ти лет Брови она еще красила, но румяниться и белиться уже перестала, и, вместо воды и мыла, употребляла для очищение кожи только топленое масло, от чего цвет ее кожи казался еще смуглее. Выпуклые, широко-расставленные глаза будто опухли и были окаймлены темными кругами; углы рта были страдальчески опущены.
При появлении любимой племянницы, впрочем, хмурые черты императрицы несколько прояснились. Еще более обрадовалась лежавшая y ее ног левретка: с веселым лаем
она вскочила с своей вышитой подушки и, виляя хвостом, подбежала к принцессе. (В скобках заметим, одному из титулованных шутов, бывшему камергеру, было поручено кормить эту собачку и приносить ей каждый день от «кухеншрейбера» кринку сливок).
Здравствуй, Цытринька, здравствуй! поздоровалась Анна Леопольдовна с собачкой; затем, подойдя к своей царственной тетке, пожелала ей доброго утра, поцеловала руку и тут же представила ей Лилли:
Вот, ваше величество, моя маленькая фаворитка.
Государыня взором знатока оглядела снизу вверх стройную, гибкую фигуру девочки.
Молодая березка! А я ведь и то думала, что ты еще коротышка. Недотрога какая! По щеке даже не смей потрепать. А щечки-то какие алые! На алый цветок летит и мотылек.
"Ну, уж мотылек!" вспомнила Лилли про Бирона, но на словах этого, конечно, не выразила, а только пуще зарделась.
Ну, Бог простит, милостиво продолжала императрица. Ты ведь хоть и немка, а говоришь тоже по-нашему?
Сама Анна иоанновна, не смотря на то, что целых двадцать лет провела в Курляндии, все еще не освоилась хорошенько с немецкою речью, а потому попрежнему предпочитала русский язык.
Говорю, ваше величество, отвечала, ободрившись, Лилли. Я родилась в Тамбовской губернии
О! да y тебя и выговор-то совсем русский, чище еще, чем y покойной сестрицы. Может, ты и русские песни петь умеешь?
Лилли замялась. Мало-ли распевала она в детстве разных песен с своими сверстницами, дворовыми девчонками! Но государыня, чего доброго, прикажет ей еще петь сейчас при всех
Ну, что же молчишь? Отвечай! шепнула ей сзади по-немецки Юлиана.
Простите, ваше величество, пролепетала Лилли: y меня хриплый голос
Ну, тогда тебе цена грош.
Юлиана, имевшая уже случай слышать, как звонко Лилли заливается в своей комнатке, не хотела обличить ее в явной лжи, но сочла все таки полезным пристыдить ее немножко и доложила государыне, что девочка зато мастерица ездить верхом, даже без седла, как деревенские дети.
Скажите, пожалуйста! улыбнулась Анна иоанновна. Ну, когда-нибудь посмотрим y нас в манеже, непременно посмотрим.
В это время в саду закаркала громко ворона.
Проклятое вороньё! проворчала государыня и выглянула в окно. Так и есть: опять над моим окном! Точно им и другого места нет. Подайте-ка мне ружье!
О, mein Gott! послышался сдавленный вздох из уст стоявшей около царского кресла придворной дамы.
Не смее до сих пор отвести глаз от императрицы, Лилли только теперь взглянула на эту барыню, в которой тотчас узнала вчерашнюю спутницу государыни, герцогиню Бирон. Небольшого роста, но с пышным бюстом, 36-ти летняя герцогиня была бы и лицом, пожалуй, даже недурна, не будь ее кожа испорчена оспой, не напускай она на себя чрезмерной важности и не имей она, кроме того, непохвальной привычки то-и-дело приподнимать брови, что придавало ее самим по себе правильным чертам выражение пугливого высокомерие.
Как это ты, Бенигна, не привыкаешь на конец к выстрелам? заметила ей Анна иоанновна. Ну, да Господь с тобой! Дайте мне лук и стрелы.
Eccolo, madre mia! Вот тебе мой самострел, подскочил к ней вертлявый, черномазый субект, в котором, и без шутовского наряда, не трудно было узнать любимца царицы Педрилло по его звучному итальянскому говору и, казалось, намеренному даже искажению русской речи (что мы, однако, не беремся воспроизвести). Но, чур, не промахнись.