Доркас у телефона, сообщила Делла Стрит.
Сделав пару широких шагов, Перри Мейсон мигом оказался у письменного стола в углу приемной и подцепил телефонную трубку; Делла Стрит сноровисто переключила вызов на этот аппарат.
Алло, Пит, сказал он, это Перри Мейсон. Я сейчас приеду к вам с одним типом и хочу заранее объяснить, в чем тут дело.
Голос у Пита Доркаса был пронзительный и скрипучий типичный голос представителя юридической службы, в совершенстве овладевшего всеми ее тонкостями и привыкшего разъяснять их тем, кого приходится убеждать вескими доводами.
Поздравляю, Перри, с победой. Отменно рассчитано. Я говорил представителю обвинения, что у них получилась неувязка со временем, предупреждал, что если ему придется выступать перед присяжными и он не сможет объяснить звонок по поводу украденного автомобиля, дело проиграно.
Спасибо, лаконично ответил Мейсон. Я пользуюсь благоприятными обстоятельствами, только и всего.
Вот именно, заметил Доркас. Вы сами их создаете, потому и пользуетесь. Меня это вполне устраивает. Я говорил ребятам, что они ходят по тонкому льду. Так что там с этим парнем, которого вы собираетесь привезти? Что ему нужно?
Подать жалобу.
На кого?
На собаку, которая воет.
Чего-чего?
Вы не ослышались на собаку, которая воет. Если не ошибаюсь, имеется постановление окружного совета против содержания собак, которые воют, в густонаселенном районе независимо от того,
включен он в черту города или нет.
Какое-то постановление в этом роде существует, хотя с ним никто не считается. Мне, по крайней мере, ни разу не доводилось с этим сталкиваться.
Ладно, здесь дело другое, сказал Мейсон. Мой клиент или сходит с ума, или уже сошел.
Из-за этой воющей псины?
Не знаю, но хочу выяснить. Если его нужно лечить, пусть его лечат. Если он дошел до грани нервного срыва, я хочу обеспечить ему передышку. Вы понимаете одних собачий вой только раздражает, а иного, с другим складом психики, может довести до безумия.
Как я понимаю, вы собираетесь доставить его прямо сюда? спросил Доркас.
Да, собираюсь привезти его к вам, и пусть при этом присутствует врач кто-нибудь из психиатров, занимающихся делами душевнобольных. И не называйте его врачом, а представьте каким-нибудь помощником; пусть посидит при разговоре, а то и задаст вопрос-другой. Тогда, если моему клиенту нужно лечение, позаботимся, чтобы он его получил.
А если он не захочет лечиться?
Я же сказал, заметил Мейсон, что обеспечить ему лечение это наша забота.
Чтобы добиться этого, указал Доркас, вам придется вчинить иск и получить разрешение на принудительную экспертизу.
Знаю, ответил Мейсон, и готов собственноручно написать заявление, если клиента и вправду нужно лечить. Я только хочу удостовериться, вот и все. Если он окажется сумасшедшим, я намерен поступать, как лучше для него. А если нет проследить, чтобы его иску немедленно дали ход. Я пытаюсь действовать в его жизненных интересах, вы меня понимаете?
Понимаю, ответил Доркас.
Будем через четверть часа, сказал Мейсон и повесил трубку.
Надевая шляпу, он открыл дверь в кабинет и кивнул Картрайту.
Все в порядке, он нас ждет. У вас машина или едем в такси?
Едем в такси, решил Картрайт. Я не могу править расшатались нервы.
ГЛАВА II
Познакомьтесь, представил Доркас, мой помощник мистер Купер.
Мужчина с брюшком расплылся в улыбке, подошел и пожал Картрайту руку. Блестящие глазки мигом охватили Картрайта цепким взглядом, да и его ладонь мужчина задержал в своей несколько дольше, чем требовало обычное рукопожатие.
Ну что ж, сказал Мейсон, полагаю, можно приступить к делу. Все готовы?
Все, ответил Доркас, снова усаживаясь за стол.
Он был высокий, худой, скуластый и лысый; во всем его облике чувствовался цепкий ум, от чего посетителям становилось как-то не по себе.
Речь идет о собаке, начал Перри Мейсон. Мистер Клинтон Фоули, проживающий, как и находящийся здесь мистер Картрайт, на Милпас-драйв в соседнем доме, помер 4889, держит полицейскую овчарку, которая воет.
Однако, усмехнулся Доркас, если псу положено раз в жизни куснуть, он может раз в жизни и повыть.
Артур Картрайт даже не улыбнулся. Он судорожно су-пул руку в карман, вытащил сигареты, помедлил и затолкал пачку назад. Глаза Купера, который следил за каждым движением Картрайта, на минутку утратили выражение всеобъемлющего благодушия, но сразу опять заблестели.
Его необходимо арестовать, заявил Картрайт. Нужно положить конец этому вою. Слышите? Конец!
Конечно, конечно, заметил Перри Мейсон, для этого, Картрайт, мы сюда и приехали. Давайте рассказывайте.
Мне нечего рассказывать. Собака воет вот и весь сказ.
Все время? спросил Купер.
Все время. То есть я не хочу сказать постоянно, а с перерывами, ну, вы знаете, как воют собаки. Черт побери! Ни один пес не воет безостановочно повоет-повоет, перестанет и снова принимается выть.
А чего он воет? поинтересовался Купер.
Фоули его заставляет, решительно заявил Картрайт.
Зачем? спросил Купер.
Затем, что знает: вой действует мне на нервы. И его жене это он тоже знает. Если собака воет значит, по соседству кто-то умрет, а у него жена болеет. Говорю вам, нужно положить конец вою.