Будьте человеком, попросил он.
Пембертон больше не пытался загородить записку от Мейсона. Они прочитали ее одновременно. Она была написана чернилами и гласила:
«Дорогой Клинтон!
На тот шаг, который я сейчас сделаю, я решаюсь скрепя сердце. Знаю, какой ты гордый и как не любишь шумихи вокруг своего имени. Я постараюсь обставить все так, чтобы ты как можно меньше страдал. Несмотря ни на что, ты был добр ко мне. Я думала, что люблю тебя. Еще несколько дней тому назад я верила в это всем сердцем, но потом узнала, кто поселился в соседнем доме. Сперва я рассердилась или подумала, что сержусь. Он следил за мной в бинокль. Мне нужно было тебе рассказать, но что-то заставило меня промолчать. Я хотела с ним повидаться и, когда ты уехал, устроила встречу.
Клинтон, бессмысленно тянуть с этим обманом. Я не могу с тобой жить. Я и в самом деле тебя не люблю; было минутное обольщение и миновало.
Ты всего лишь огромный зверь, наделенный магнетической силой. Тебя тянет на женщину так же, как мотылька на огонь. Я знаю о том, что происходило здесь, в этих стенах, но не виню тебя, потому что считаю с тебя нельзя спрашивать, такой уж ты человек. Но в одном я твердо уверена: я тебя больше не люблю. Думаю, никогда не любила. Думаю, во всем виновато то обольщение, то загадочное твое гипнотическое обаяние, которому не могут противиться женщины. Как бы там ни было, Клинтон, я уезжаю с ним.
Делаю это так, чтобы избежать малейшей шумихи. Даже Тельме Бентон я не скажу, куда направляюсь. Ей будет известно только одно: я взяла чемодан и уехала. Если хочешь, можешь сказать ей, что я отправилась погостить у кого-то из родственников. Если ты не предашь случившееся гласности, то я и подавно.
На свой лад ты неплохо ко мне относился. Ты ни разу не отказал мне ни в чем материальном. Единственное, чего ты не можешь мне дать, это верная любовь; не можешь ты и насытить мне душу, как может только он. Я уезжаю с ним и знаю, что буду счастлива.
Прошу, постарайся меня забыть. Поверь, я желаю тебе всего самого доброго, эвелин».
Она не называет имени Картрайта, шепотом сказал Мейсон.
Имени не называет, ответил Пембертон, но упоминает его как соседа.
К тому же, добавил Мейсон все так же шепотом, есть в этом письме что-то такое, чего
Фоули резко повернулся и отошел от окна. От ужасного горя, в которое он, казалось, был так глубоко повергнут, не осталось следа. В его жестах и в голосе сквозила холодная целенаправленная ярость.
Вот что, заявил он, я человек состоятельный и охотно отдам все до последнего цента, только бы посадить этого негодяя на скамью подсудимых. Он сумасшедший, жена моя сумасшедшая. И оба они сумасшедшие. Он разбил мне семью; он обвинил меня в преступлении; он обвел меня вокруг пальца, заманил в ловушку и предал видит Бог, он за это заплатит! Я требую, чтобы вы его изловили и возбудили против него уголовное дело на каком угодно основании о нарушении постановлений, о незаконном пересечении границ между штатами, о чем угодно. Я оплачу издержки по делу, во сколько бы они мне ни обошлись.
Хорошо, сказал Билл Пембертон, сложив записку и отдавая Фоули. Я возвращусь и представлю рапорт. Вам лучше поехать вместе со мной сможете поговорить с Питом Доркасом. Доркас придумает, что против него выдвинуть. После этого можете обратиться к услугам частного сыскного агентства, если вам некуда девать деньги.
Не мог бы я, спросил Перри Мейсон, позвонить отсюда до телефону?
Фоули поглядел на него с холодным бешенством.
Звоните, ответил он, а затем убирайтесь.
Спасибо за приглашение, невозмутимо сказал Перри Мейсон. Позвонить я во всяком случаю позвоню.
ГЛАВА V
. Это Мейсон, Делла. Я говорю от Клинтона Фоули, того самого, на чью собаку жаловался Картрайт. Вам удалось с ним поговорить?
Нет, шеф, ответила она, я час с лишним названивала ему через каждые десять минут, но никто не ответил.
Все правильно, заметил Мейсон, боюсь, никто и не ответит. Похоже на то, что жена Фоули сбежала с нашим клиентом.
Что?! воскликнула Делла.
Факт, подтвердил он. Эта женщина оставила Фоули записку, в которой обо всем рассказала. Он в бешенстве и добивается ареста Картрайта. Сейчас они с Пембертоном отправились в окружную прокуратуру, где будут пытаться раздобыть ордер.
На каком основании им выпишут ордер? спросила Делла Стрит. По-моему, за такое можно вчинить только гражданский иск.
Ну, они уж найдут, какое преступление на него навесить, бодро заметил Мейсон. Дело, понятно, сразу расползется по швам, но им большего и не нужно, чтобы спасти свою репутацию. Понимаете, Картрайт, видимо, использовал сказку о собаке, которая воет, чтобы выманить Фоули из дома. Когда Фоули нынче утром отправился в окружную прокуратуру, Картрайт удрал с его женой. Само собой разумеется, прокуратуре такие штучки не по вкусу. Газетам будет над чем посмеяться.
Это попадет в газеты? спросила Делла Стрит.
Не знаю. Сейчас я мало что могу рассказать, но намереваюсь поработать над этим делом, а вам хотел только сообщить, что больше не нужно звонить Картрайту.
Вы скоро придете? спросила она.