Он лежал с открытыми глазами, средь бела дня, в этой огромной спальне, похожей на класс.
На Клязьме он мог бы делать сейчас что хочешь Он даже не знал что, но что хочешь. А здесь обязан был лежать!
В палате кто спал, кто тихо переговаривался о чем-то там прошлогоднем. И никто не подумал сказать Лене: «Эй, а тебя как зовут? Осипов? Ну давай с нами поговорим» Он не знал, о чем стал бы говорить с ними. И поэтому было, наверное, даже лучше, что с Леней никто не заговаривал. Но все-таки предложить они бы могли
Он заснул в этом скучном настроении. А проснулся, когда уже надо было просыпаться. Опять: не хочешь, а надо. Его разбудил длинный худой мальчишка, которого звали Грошев. Их кровати стояли рядом.
Э, сказал мальчишка, давай просыпайся Тебя Осипов вроде зовут?
Да, Осипов, Осипов! Леня был сердит, как и всякий человек, которого будят ни с того ни с сего.
Мальчишка с неодобрительной внимательностью посмотрел на Леню, но ничего не сказал. Они были слишком уж в неравном положении: Грошев уже встал, а Леня еще лежал в постели.
После полдника наступило такое время каждый делай что хочешь. Кружки еще не работали, секций пока не существовало. «Странный лагерь», подумал Леня, хотя других лагерей в своей жизни не видал только по телевизору. Ему неприятно было, что он ворчит себе под нос, как старый дедушка.
А народ занимался кто во что горазд. Малышня гоняла в собачки, а кто поспокойней в съедобное-несъедобное. А кто постарше в круговую лапту, называемую здесь пионерболом.
Но основной народ, как и следует, налип вокруг теннисного стола. Леня у себя на Клязьме был не из последних игроков. И потому пробрался вперед довольно уверенно.
Здесь верховодила девчонка со странным и редким именем Ветка. Все знали ее, она никого. Кругом кричали: «Ветка, Ветка!» Так что получилась целая гора хвороста. Она отвечала так:
Эй, мальчик в синей ковбойке! Сейчас не твоя очередь! Сейчас кто на победона? Э! Сейчас я играю на победона! Все-все! Сказано-замазано!
Она играла, улыбаясь и ехидно, и простодушно одновременно.
Ты с чемпионкой лагеря играешь, понял? И еще мне, как девочке, положено семь фору!
Какая ты чемпионка!
А вот такая, очень простая!
Ты во сне чемпионка. И прекрати по сеткам бить.
У Ветки действительно шарик то и дело задевал сетку и бессильно падал на ту сторону. В мальчишеской игре это называется, как известно, «вешать сопли».
Ветка! Ну кончай же ты!
А «сопли» признак мастерства! Вот так вот. И запомни эту фразу!
Ее все же выбили очень быстро. Она села, вся раскрасневшаяся, прямо напротив Лени:
Кто последний? Я за вами Ты последний?
Леня кивнул. Он продолжал смотреть игру, примеряясь к противникам. Очередь была человек десять верных полчаса просидишь.
Тут он заметил, что эта Ветка его рассматривает. Словно какой-то предмет. Леня посидел немного, делая вид, что следит за шариком. И опять заметил Веткин взгляд. Она вроде даже приутихла. Уже кто-то другой изрекал всевозможные шуточки.
Леня незаметно осмотрел себя. Это бывает: какая-нибудь пуговка неподходящая расстегнута потом всю жизнь будешь краснеть. Но все ответственные пуговицы были в порядке.
Чего она смотрит? Леня встал, пошел, сам не зная куда.
Эй, мальчик в шортах! Ты уходишь? крикнула Ветка. Хотя бы очередь сказал кто за кем.
Неожиданно Лене сделалось обидно, что она интересуется лишь очередью. И пошел, не ответив Пятый, самый малышовский отряд собирался в лес. Их вожатая, молодая девушка в пионерском галстуке и ковбойской шляпе, с кожаным узлом на самом подбородке, говорила чуть хрипловатым, как почти у всех учителей, голосом:
Видите? От шоссе, от улицы, от всякого шуму Приехали и ворота на запор. А от леса мы ничем не отгорожены.
человека. Понимаете? Если он думает не так, как вы, это вовсе не улика и не вина.
Да мнение какое-то очень противное! сказала Ветка с грустью.
А это вовсе не его мнение!
Думаете, выпендрон? с надеждой спросила Ветка.
Ну да рисовка Я узнала в общем, по анкете. Он в лагере раньше никогда не был. Он как островитянин, понимаете?
Как кто?
Ну вот представь. Островитянин приехал на континент. Кругом шум, народ. Он к этому не привык, теряется. Ну и начинает вести себя неадекватно.
Чего?
Ну, неадекватно. Где, например, надо тихо себя вести, он шумит; где шуметь сидит воды в рот набравши
Тут кто-то из них двинул стулом, и Леня Осипов, бросив никчемный прут, скрылся в кустах. Надо же тебе островитянин!
Конечно, во многом он лишь строил из себя островитянина. Чтобы выглядеть перед Федосеевой. Но как в каждой шутке есть доля правды, так же и в каждой, оказывается, маскировке под грубость есть доля настоящей грубости. Это Леня Осипов понял неожиданно для себя.
Островитянин, видите ли, Робинзон Крузо в козлиной шкуре. Явился на континент и закомплексовал
Об этом не очень приятном он размышлял среди ночи или, вернее, среди позднего вечера, когда все уже спали, и в окно, в большое окно, похожее скорее на дверь, смотрело темное дерево.
И вот что он подумал, вот до чего он додумался. У Робинзона же был Пятница Пятница! Надо только его найти. Как в космосе одна цивилизация ищет другую.