- Сударь.
Богдан Михайлович спустился с "дочкой", а я за ним. Кучер хотел забрать сына, но я не стала тревожить маленького, следуя за "мужем". Нас провели тёмными помещениями по лестнице на второй этаж и открыли дверь номера.
- Благодарю, - сказал "муж". - Оформляться будем сейчас?
- Что вы, сударь, завтра, как встанете.
- Хорошо. Подайте, пожалуйста, утром завтрак на четверых сюда.
- Да, как скажете, - пресмыкался перед нами хозяин постоялого двора. - И ещё одна комната будет для моего кучера?
- Да, я всё сделаю. Отдыхайте.
На этом "муж" закрыл дверь, поставил на стол керосиновую лампу, хоть как-то освещая комнату. Она оказалась довольно просторной, с большой двуспальной кроватью и диваном.
Детей уложили на кровать.
- Ложись с ними, а я на софе устроюсь.
- Уверен? - я впервые обратилась к нему на ТЫ.
Как же непривычно так обращаться к учителю.
Я легла прям в одежде. Не буду ж я раздеваться при нём! Очень скоро он загасил свет. И тоже лёг.
А я долго не могла уснуть. Хотелось поговорить. Обо всём. Что нас дальше ждёт? И что предлагает Богдан Михайлович.
- Ты не спишь, - тихо сказал он. - Иди ко мне.
Нормально? А что дальше? Ночь любви, ни к чему не обязывающая?
Если честно, при мысли об этом тело бросило в жар. Но ведь наш брак не настоящий.
- Поговорим, но чтоб без свидетелей, - продолжил он, заметив моё замешательство.
Я вздохнула и вылезла из-под покрывала. Потом взяла стул и поставила как бортик к кровати, на случай, если малыши поползут. Под нею стоял ночной горшок.
Я осторожно встала и пошла в сторону, где должна быть софа.
Мою руку, выставленную вперёд, поймал учитель и подвинулся, как бы освобождая мне место.
- Ложись, - предложил он. - Раздеться не хочешь? Я помогу. Неудобно ведь на пуговицах спать.
И что ему сказать? Что я боюсь остаться в нижнем белье перед ним?
- Да, пожалуйста, если можно, - так же тихо сказала я, сев к нему спиной.
Он довольно быстро справился с пуговками, предназначенных для служанок. А может мужа?
- Ты молчишь. Обиделась?
Я помотала головой, но ведь в темноте он не увидел моего жеста.
- Нет, - я встала и теперь уже легко сняла платье, оставаясь в нижней сорочке. Повесила платье на спинку стула. Потом легла на освобождённое место.
- Ты не хочешь объясниться? Я тебе доверилась, рассказывала всё. А ты не мог хотя бы заранее предупредить, что уезжаешь? - вдруг меня прорвало. Неужели я обиделась? Вот так дела!
- Я не планировал уезжать. Так сложились обстоятельства.
- Почему?
- Аглая недвусмысленно приставала. А ещё она стала ревновать меня к тебе. При том, что она не знает, что я знаю, что ты девушка. Я боялся, что она тебе навредит или твоим детям.
- Хочешь сказать, что защищал меня, решив бросить тут одну?
- Ну, ты не одна. Ты ведь держишь между нами расстояние, значит, есть у тебя кто-то. Ты ясно дала понять, что мне ничего не светит.
Я
прикусила губу. А ведь он прав. Вот только я всё равно не хочу, чтобы он уезжал.
- И что дальше? Куда мы едем?
- У меня есть имение в неделе пути отсюда.
- А при чём тут я?
- Ни при чём. Ты ведь сама навязалась. Хочешь, поехали со мной? Или могу тебя высадить в каком-то городе.
- А что ты имел в виду под "поехать с тобой"?
Он ведь не намекает на содержанку или любовницу.
- Ты ведь знаешь, как я отношусь к тебе. Хочешь, можем наш союз оформить официально. Я не против.
- А что с бумагами? Ты там что-то правил.
- Да.
- Что?
- Твою фамилию на свою.
- Значит, документы поддельные и теперь точно это может выявиться. И ты не оставил мне выбора? У меня ведь других теперь нет.
- Оформим развод да и всё.
- Хочешь сказать, что бумаги настоящие?
- Да.
Но ведь в этом времени разводы не давали. И браки заключались кажется только в церкви. Разве нет?
- Что ты ко мне чувствуешь, Зинуся? - он склонился надо мною. Так близко, что я ощущала его дыхание на своих губах. А сердце готово было выпрыгнуть из груди.
И он меня внезапно поцеловал. Щетина вовсе не кололась, а была приятной и не мешала целоваться. А ещё он так нежно казался моих губ, что у меня кружилась голова от этих чувств. Мужчина. Рядом. Настоящий. И мне безумно нравится. Что же я делаю? Зачем отвечаю на его поцелуй?
Боже, как мне остановить это безумие?
Он отстранился.
- Что мы творим? - спросила я. Но не уверена, что хочу, чтобы он прерывался.
Его рука заскользила по моему телу сквозь сорочку, а потом по ногам, приподнимая её. Дыхание моё вовсе сбилось.
Нет, я так не могу, ведь есть тот, кто принял меня в свой род.
Но мои губы были накрыты очередным поцелуем и сопротивляться расхотелось. Все мысли выветрились из головы.
Он ласкал меня сквозь сорочку, а я желала его. Он задрал подол и потянулся к панталонам. А мне вспомнился другой мужчина:
"-Ты понимаешь, что второй раз я тебе уйти просто не дам... "
И так обидно стало. Но ведь дал уйти. Почему? Почему ты меня кинул?
"Ты станешь моей. Только моей," - вновь слышу его голос.
По моим щекам текли слёзы. Я не могу.
Учитель отстранился.
- Зинуся?
- Я не могу, прости.
- Но я ведь тебе не безразличен, я же вижу. Я люблю тебя.
"Только моей!"
- Ты мне тоже нравишься, очень. Но я вспоминаю другого. Прости. Я просто не могу.