Я оттолкнула его. Нашла в темноте платье и кое-как натянула его, не застёгивая на спине.
- Ты куда?
- Присмотри за малышами, пожалуйста, - в моём голосе звучало отчаяние. - Мне нужно развеяться.
И я выскользнула из номера.
И уже на дворе, глядя на звёзды, я разрыдалась. И хоть было прохладно, и холод проникал в спину, но я не обращала внимание.
- Почему? Почему ты не сдержал своего слова? Ты обещал, что никуда не отпустишь! - в отчаянии кричала я. - Ты бросил нас!
Было так больно в душе.
Его присутствие я ощутила как тепло позади меня и повернулась. А он заключил в объятия. А я залепила ему пощёчину.
- Ты нас бросил! Бросил меня в объятия другому! Зачем ты так со мной? Что я тебе такого сделала?
- Тихо, любимая, тихо! - шептал он.
А я приготовилась отвесить ещё одну оплеуху.
Вот только он руку перехватил и впился в губы. А я вспыхнула, как свечка и драться расхотелось.
- Кто ты? - отстранилась с большим усилием, так не хотелось прерываться.
- Тот, кто своей жизни не представляет без тебя, - и вновь жаркий поцелуй.
- Кто ты?
- Тот, кто любит тебя больше жизни, - и вновь безумное прикосновение губ, сводящее с ума.
- Кто ты? - я едва услышала собственные слова.
- Твой муж.
- Я была с другим. Целовалась с ним, готова была отдаться, - я не могла этого не сказать.
- Но ведь не отдалась.
- Ты меня испытываешь! Зачем? Неужели не понимаешь, что мне больно?
- Прости, любимая, я мучил и себя тоже.
И он вновь поцеловал. Безумно, впуская в меня свой жар. И я больше не могла сопротивляться. Ноги уже не держали, и он подхватил меня на руки. А потом понёс куда-то. В какое-то помещение. Внутри пахло сеном. Сеновал? Поставил меня на ноги и рывком снял платье. Тут же вновь прижимаясь ко мне и даря свой жар. А я уже раздевала его, снимая рубашку, а потом и расстёгивая его брюки.
Он завалил меня на сено, целуя губы, щёки, глазки, вбирая губами мои слёзы, вновь возвращаясь к моему рту, спускаясь к подбородку, целуя шейку, облизывая ушки.
А я зарыла руки в его волосы, стараясь тоже подарить ему ласку.
Он ненадолго отстранился, чем вызвал огорчённый вздох. Быстро рывком снял мои панталоны и свои брюки. Вновь навис надо мною, целуя и возвращая свой огонь, согревая меня своим теплом. Я так и оставалась в тонкой сорочке, но он оголил плечи и грудь, беря в рот
Нет. Скажи, что у тебя на душе.
- Мы тебе вообще нужны? Или тебе нужно лишь моё тело, для того, чтобы покувыркаться со мною в постели?
- Что ты такое говоришь? - он недоумевал.
- А как это называется по-другому? Исполнение супружеского долга?
- Я тебя не понимаю.
- А что понимать? Тебя никогда нет рядом. Бросаешь меня в объятия другого, как так и надо. Где чувство собственного достоинства?
- У меня есть на то причины. И вовсе я не бросал тебя в объятия другого.
- А ничего, что он отличный муж и отец? И он со мной находится рядом. Не думаешь, что я не устою?
- Ты доказала свою верность.
- Да я не об этом! - я уже чуть ли не кричала, не зная, как донести до него, чтобы понял. - Я всё больше в него влюбляюсь. И понимаю, а зачем мне ты, когда у меня есть тот, кому я интересна, нужна, и кто может уделять мне и моим детям внимание?
Он разжал объятия. А мне вдруг стало так обидно. Дура я, дура! Зачем переспала с ним?
- Хочешь развестись? - вдруг холодно спросил он.
А я сглотнула слёзы. Так просто готов отпустить? Губы дрожали, я просто не знала, что ответить.
- Я хочу обычных отношений. Бесед, свиданий, совместных дел, ну и ласки и нежности. Ты мне можешь это дать?
- Мне нужно подумать. Я не могу тебе ответить сразу. Это всё?
Как же хотелось его ударить, сковородкой, например.
- Нет. Я хотела спросить про детей.
- Спрашивай, - и спокойненький такой голос, словно не я ему только что гадостей наговорила. Почему не вспылит? Почему не скажет, что любит и никогда не отпустит? Постарается, в конце концов, уделять мне внимание. Ты смотри какой, он мне одолжение делает.
- Дети сегодня выясняли отношения с местными, я чуть не влезла в разборки. Но не в этом суть. Они не могут вновь сорваться, ну, сила их?
- Только если угроза жизни будет реальная, пока безопаснее, если способности будут заблокированы.
- Хочешь сказать, что в тот раз они разблокировались потому, что им угрожали.
- Дар очень хорошо чувствует Ярину. Даже она могла не знать, что ей грозит. Ну и в обратную сторону она братика тоже хорошо ощущает.
А я вдруг поняла, что он очень хорошо знает моих детей. Откуда? Неужели он на самом деле их отец? Тогда почему его нет рядом? Почему я с Богданом?
Обидно. Как же обидно. Было очень тихо, лишь кузнечики пели свою песню. Мне вдруг показалось, что он ушёл.
- Обними меня, - вдруг попросила я совсем тихо, сомневаясь, что он услышит.
И ощутила, как меня обнимают.
- Прости, любимая, я надеюсь, ты всё поймёшь, когда придёт время. А пока живи так, как хочешь. Я снимаю с тебя обязательства, но это не отменяет мою защиту и покровительство тебя и малышей. Можешь звать в любое мгновение.
Он чмокнул меня в ухо, после чего я вновь ощутила холод. Он ушёл.
******
Жизнь продолжалась. И хоть меня безумно тянула к Дану, он со своей стороны не делал никаких попыток занять место моего мужа - ни намёков, ни взглядов - ничего. Возможно, прояви он хоть чуточку больше ласки, которая была уже не показной, а настоящей, я бы не устояла. От этого я ещё сильнее раздражалась. Ну что со мной такое? Если хочу быть с Даном, почему ему просто не скажу об этом? Признаться в чувствах очень сложно, но я ведь уже признавалась. А муж - муж отпустил. Мы ведь на бумагах не были мужем и женой, а значит, и не нужны бумаги о разводе. Да и вряд ли в этом времени возможен обычный развод.