Самураи стояли вдоль борта, наблюдая за ним.
Охваченный беспокойством, Блэкторн поднялся по сходням и прошел на палубу. Один самурай, более изысканно одетый, подошел к нему и поклонился. Блэкторн, получивший наглядный урок хороших манер, поклонился каждому, и все на палубе встретили его дружелюбно. Он еще не изжил ужас от неожиданного убийства на улице, и улыбки не успокоили его. Двинувшись к трапу, ведущему на другую палубу, он внезапно остановился. Поперек двери была приклеена широкая лента красного шелка и сбоку от нее маленький знак со странными закорючками. Он поколебался, проверил другую дверь, но и та была опечатана красной лентой, и такой же знак был прибит гвоздями к перегородке.
Он подошел, чтобы снять шелковую ленту.
Хоттэ окэ! Чтобы замечание было понятней, самурай-часовой покачал головой. Он больше не улыбался.
Но это мой корабль, и я хочу Блэкторн, глядя на мечи, старался скрыть свое беспокойство.
«Я должен спуститься ниже, подумал он. Я должен перепрятать руттеры, свой и секретный. Иисус Христос! Если их найдут и отдадут священникам или японцам, мы погибли. Любой суд в мире за пределами Англии и Нидерландов вынесет нам суровый приговор как пиратам при таких доказательствах. В моем руттере записаны даты, места и количество награбленного, число убитых на трех наших вылазках в Южной и Северной Америке, число разоренных церквей. Там записано, как мы жгли города и торговые корабли. А португальский руттер? Это наш смертный приговор, ведь он, конечно, краденый.
По крайней мере, он куплен у португальца-предателя, и по их законам любой иностранец, ставший хозяином такого журнала, позволяющего проходить Магелланов пролив, должен быть сразу же осужден на смерть. И если руттер найден на борту вражеского корабля, корабль подлежит сожжению, а вся команда на борту немедленной казни».
Нан но ё да? сказал один самурай.
Вы говорите по-португальски? спросил Блэкторн на этом языке.
Самурай пожал плечами:
Вакаримасэн .
Другой выступил вперед и тихо заговорил с начальником, который кивнул в знак согласия.
Португальцы друзья, произнес самурай по-португальски с сильным акцентом. Он распахнул ворот кимоно и показал маленькое деревянное распятие, висящее у него на шее. Христианин! Он указал на себя и улыбнулся. Христианин. Он указал на Блэкторна: Христианин ка?
Блэкторн поколебался, потом кивнул:
Христианин.
Португалец?
Англичанин.
Японец поговорил со своим начальником, затем оба они пожали плечами и опять оглянулись на него.
Португалец?
Блэкторн покачал головой, сожалея, что вынужден не соглашаться с ними хоть в чем-нибудь.
Мои друзья где они?
Самурай показал на восточный край деревни:
Друзья там.
Это мой корабль. Я хочу спуститься вниз. Блэкторн, подкрепляя речь жестами, повторил это несколько раз, и они наконец поняли.
А, со дэс! Киндзиру . Они говорили с оживлением, указывая на печать и улыбаясь.
Было совершенно ясно, что ему не разрешат спуститься вниз. «Киндзиру должно означать запрещение, с досадой подумал Блэкторн. Ну и бог с ним!» Он повернул ручку двери и приоткрыл ее.
КИНДЗИРУ!!!
Его рывком развернули, и он оказался лицом к лицу с самураями. Их мечи были наполовину вынуты из ножен. Не двигаясь, японцы ждали, что́ он решит. Другие на палубе бесстрастно наблюдали за ними.
Блэкторн знал, что у него нет другого выбора, как повернуть обратно, поэтому он пожал плечами и ушел
проверить оснастку как можно тщательней. Превратившиеся в лохмотья паруса были спущены и привязаны, как и положено. Но узлы отличались от всех виденных им раньше, поэтому он предположил, что о сохранности судна позаботились японцы. Он стал спускаться по сходням, но остановился, почувствовав, как на спине выступил холодный пот: самураи недоброжелательно рассматривали его, и он подумал: «Боже мой, как мог я так сглупить!» Правда, после его вежливого поклона враждебность сразу же исчезла, все поклонились ему в ответ и опять заулыбались. Но он еще чувствовал, как пот тонкими струйками стекает по спине, ненавидел все, что связано с японцами, и хотел вместе со всей командой снова оказаться на борту, при оружии, готовыми выйти в море.
Боже мой! Я думаю, вы не правы, капитан, сказал Винк. Его беззубая ухмылка была широка и непристойна. Если примириться с помоями, которые они называют пищей, то это самое лучшее место из всех, где я был. Из всех. Я имел двух женщин за три дня, и они похожи на крольчих. Готовы делать все, если покажешь как.
Это правда. Но ты ничего не сможешь, если не будет мяса или бренди. Во всяком случае, тебя надолго не хватит. Мне уже надоело, и меня хватает только на один раз, брюзжал Матсюккер. Его узкое лицо подергивалось. Эти желтые мерзавцы не поняли, что нам нужны мясо, пиво и хлеб. И бренди или вино.
Это самое плохое! Боже мой, королевство за грог! Баккус ван Некк был полон уныния.
Он подошел к Блэкторну и, встав рядом, всматривался в него. Очень близорукий, он потерял свои последние очки во время шторма. Но даже и с ними Баккус всегда подходил как можно ближе. Он был старостой среди купцов, богачом и представлял голландскую Ост-Индскую компанию, которая дала денег на плавание.