Жили-были сказки Ольга Скляренко
ISBN 978-5-4490-7973-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Рукописи не горят
Странно, подумал Петр Афанасьевич, вот я умер и что теперь?
Не успел он так подумать, как в комнате материализовались два человека, один в темном двубортном костюме, а второй в белых шортах и гавайской рубашке. То есть по факту, конечно, никакими людьми они не были, но нужно же было их как-то, пусть даже в мыслях, называть.
Ангел и черт? подумал Петр Афанасьевич.
Совершенно верно! словно прочитав его мысли, белозубо улыбнулся тот, который в гавайской рубашке, разрешите откланяться, я Сигизмунд Аристархович, а это, «гаваец» почтительно кивнул в сторону темного, Серафим Модестович.
Серафим Модестович слегка нахмурился, вздохнул и открыл толстую черную папку.
Итак, Петр Афанасьевич, приступим к подсчету грехов
Э, Сима, погоди, не торопись, что ж ты так сразу и про грехи, засуетился «гаваец» и, понизив голос, жарко зашептал, Сима, мы ж договаривались, ты что ж творишь-то, Сима, нельзя так, без подготовки
Петр Афанасьевич испуганно переводил взгляд с «гавайца» на того, другого, в темном костюме, и обратно.
Это что же, охнул он вдруг, что же мне теперь, в ад?
Ну, замялся «гаваец», так-то, конечно, да, в ад. Но понимаете
«Гаваец» горестно вплеснул руками:
Никак вам не получается к нам в ад. У нас в аду сейчас адское перенаселение. Мы и так уж всех уплотняем-уплотняем, но, сами понимаете, ад-то не резиновый.
Не резиновый, понимаю, машинально повторил Петр Афанасьевич и перевел взгляд на того, который в костюме.
Который в костюме кашлянул и нервно захлопнул папку.
А к нам в рай критерии отбора строгие, вздохнул он, вы по баллам не добираете. И к тому же, вы писатель.
Петр Афанасьевич нервно захлопал глазами.
Хотя, строго говоря, продолжил тот, что в костюме, вы ведь не публиковались. Так ведь?
Не, не публиковался, промямлил Петр Афанасьевич.
И в соцсетях свой роман не выкладывали?
Петр Афанасьевич замотал головой.
И друзей и родственников своим романом не муча Не читали им свой роман?
Не мучал и не читал, честно подтвердил Петр Афанасьевич.
Вот видишь, Сима, встрял «гаваец», он не мучил.
М-да, дилемма, пробормотал тот, что в костюме, и как же нам теперь с вами быть-то?
А может дадим Петру Афанасьевичу шанс? воодушевился «гаваец», пусть он понеприкаивается немножко, а, Сима?
Как это, понеприкаивается? не понял Петр Афанасьевич.
Ну, неприкаянным побудете лет так триста, пояснил «гаваец».
Не меньше пятисот, отрезал тот, который в костюме.
Сима, укоризненно покачал головой «гаваец», но, наткнувшись на непреклонный взгляд товарища, поспешно затряс головой, пятьсот, так пятьсот, как скажешь.
А что мне делать-то? Петр Афанасьевич испуганно сжался. Его руки тряслись, а ногой он безуспешно пытался нащупать клетчатый тапок.
Являться, засмеялся «гаваец», писателям, поэтам и прочим графоманам. Во сне и наяву. Можете рукопись им свою читать.
С этими словами «гаваец» сунул в руки Петру Афанасьевичу рукопись, и оба, и «гаваец», и этот второй, в костюме, растворились в воздухе.
С тех самых пор, бродит по свету неприкаянный Петр Афанасьевич, в пижаме и одном клетчатом тапке, и всем читает свою бессмертную рукопись.
Последнее дело
Я плюхнулся на сиденье напротив.
Классная у тебя собака.
Девчонка равнодушно
поджала плечами.
Как зовут?
Бобик.
Я видел, Серый аж передернулся, а я наклонил голову и закашлялся, стараясь изо всех сил подавить смех. Да, в чувстве юмора ей не откажешь.
И давно она у тебя? прокашлявшись, продолжил я.
Давно, буркнула девчонка.
Аааа.
Разговор, явно, не клеился.
Слушай, а как тебя звать? Меня вот Иван, представился я, Иван Семенович.
Мне мама не велела с незнакомыми разговаривать, сквозь зубы процедила девочка и отвернулась к окну.
Да, ладно, притворно небрежно заметил я, с такой собакой можно никого не боятся.
Серый, подыгрывая мне, глухо зарычал.
Ты куда едешь, к бабушке, небось?
Да, к бабушке, к больной бабушке медленно растягивая слова, сказала девчонка, и ее широкий рот расплылся в зловещей улыбке. Не то, чтобы я испугался, но, скажу прямо, от этой улыбки мне стало как-то не по себе.
Девочка снова отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Я украдкой оглянулся. Вагон был практически пустой, если не считать старичка, дремавшего в середине вагона, и высокой дамочки в очках, уткнувшейся в книжку. Этих можно в расчет не брать дед спит, а дамочка из тех, кто живет в мире розовых пони и цветных радуг. Я незаметно вынул из кармана прялку, резко нагнулся к девчонке и уколол ее в тыльную сторону ладони. Взгляд девчонки невидяще застыл, потом веки медленно закрылись, а головка склонилась на одно плечо так, что красный берет чуть-чуть съехал на бок. Через минуту передо мной была просто мирно спящая девочка.
Я быстро снял с Серого намордник. Тот благодарно взглянул на меня и широко, в голос зевнул.
Электричка приближалась к станции. Я аккуратно взял девочку на руки и направился к выходу.
***
Ираида Максимовна ждала нас на станции, как и было условлено.